Во власти чувств - Эмилия Вон

прием лекарств. Четыре дня я находился под ее особым контролем. Меня караулили десятки вооруженных мужчин, будто так и должно было быть, и ни один полицейский не пришел взять показания из-за пулевого ранения. Никто не осмеливался пойти против Маттео Моретти, и на то были веские причины.

Я не мог выйти из палаты дальше туалета без присмотра Орацио, который круглосуточно меня сторожил. Он ни с кем не менялся, не разговаривал и не отвечал на вопросы.

Но сегодня мой день обещал быть не таким томным, поскольку мне разрешили покинуть больницу. Я не так представлял себе выписку, но это было уже хоть что-то. Если бы я остался тут дольше, точно сошел бы с ума. Или попытался сбежать.

Эта мысль не покидала меня несколько дней, но нужно было трезво оценивать свои силы. А их не было, хотя чувствовал я себя намного лучше. Боль утихла. Швы пока не сняли, но рана заживала, и я мог передвигаться уже без посторонней помощи.

А пару минут назад я проснулся от резкого толчка в плечо.

– Поздравляю. Ты готов к выписке. Собирайся, – сказал Орацио.

Без возражений я подчинился, полагая, что Маттео дал приказ привезти меня.

– Двигайся. И помни, мать твою, никаких глупостей.

Он приставил пистолет к спине, и мы вышли из больницы.

Придурок толкнул меня к пассажирской двери своей черной «Шевроле Малибу» и дождался, пока я сяду внутрь. Только после этого он обошел машину спереди, не опуская направленный на меня пистолет, и сел за руль. Мы выехали с парковки в полной тишине, три такие же машины последовали за нами.

Я усмехнулся, чем привлек внимание Орацио.

– Какого черта ты смеешься?

Он вел машину правой рукой, пока на сгибе его локтя лежала левая с целящимся в меня оружием. Его внимание постоянно переключалось между дорогой и мной. Если этот парень и дальше продолжит так вести машину, мы умрем раньше, чем того хотел бы Маттео.

– К чему такая осторожность, Орацио? Вы правда думаете, что я чертов Халк и вам потребуется столько людей? Я был всего лишь ищейкой Маттео, а не его головорезом.

– Просто закрой свой рот и не морочь мне голову. – Парень явно был напряжен.

Все полчаса до аэродрома мы молчали. Вертолет нас уже ждал.

– Выходи.

Обойдя машину с пистолетом в руках, Орацио приблизился ко мне. Другие автомобили тоже остановились. Из них вышли только двое вооруженных солдат, которые, как я предположил, должны были лететь с нами. Один из них показался мне знакомым, второй – нет.

– Шагай. У нас нет времени.

Приказы этого придурка начинали меня бесить. Если он думал, что нашел себе щенка, который все стерпит, то он чертовски ошибся. Долгое время я сдерживался, чтобы ему не врезать, но мое терпение лопнуло, когда Орацио толкнул меня, желая, видимо, свалить с ног.

Выпрямившись, я резко развернулся к нему лицом, сбил выставленную в мою сторону руку и выхватил пистолет. Парень не успел опомниться, как я притянул его к себе и скрутил в захвате, прижимая дуло пистолета к виску.

– Какого черта? – Орацио безуспешно пытался вырваться.

Солдаты, что собирались лететь с нами, направили на нас пистолеты, давая понять, что готовы в любой момент начать перестрелку. Еще несколько вышли из машин, но замерли на месте.

– Если ты хочешь жить и сохранить свои конечности, предлагаю быть со мной учтивым, – сказал я ему, следя за остальными. – Засунь свои приказы в задницу, Орацио, и скажи этим придуркам, что нам не нужно сопровождение. Я не собираюсь убегать.

Я оттолкнул его и, бросив пистолет на землю, направился к вертолету. Я не врал. Бежать было ни к чему. Намерение встретиться с Маттео и решить все вопросы не исчезло. Мне следовало сделать это раньше, прежде, чем все дошло до такого. И хотя предсказать, как пройдет наш разговор и чем закончится встреча, было сложно, варианты сбегать и прятаться не рассматривались. Если он готовит мне погребальную процессию, я приму ее, не унижаясь просьбами о милосердии или пощаде.

Последняя мысль, которая ворвалась в голову перед тем, как я закрыл глаза в ожидании приземления, – смогу ли я увидеть ее вновь? Возможно, Маттео смилостивится и позволит встретиться со своей дочерью прежде, чем вынесет мне смертный приговор.

Мы приехали в одно из казино Каморры. Раньше я никогда не бывал здесь, но знал, что именно в «Императоре» проходили все крупные сделки, а также именно здесь находился подвал для пыток. Места сомнениям, что для меня приготовили второе, не оставалось.

Войдя вместе с Орацио в казино, мы направились по широкому коридору к лестнице, ведущей в подвал.

Обстановка была роскошной, как и подобает таким людям, как Маттео Моретти. Мы не заходили в залы, но я уже был впечатлен: красные ковры, золотые стены, расписные потолки, двери из красного дуба. Шторы подобрали в цвет ковров и мягкой мебели. Статуи греческих богов и богинь расставили по всему холлу. Казалось, что я попал в чью-то резиденцию.

– Скажи боссу, что мы прибыли, – обратился Орацио к человеку в костюме у двери. Мы спустились в подвал.

В нем было холодно. Серые стены и пол в противоположность роскошному холлу наверху выложили камнем.

Каморра существенно отличалась от традиционных шесть мафиозных организаций. Ее основная деятельность была направлена на улучшение условий в области закупок сырья, торговли оружием и предпринимательства. Казино, крупные отели, рестораны и строительные холдинги принадлежали семье Моретти с давних времен. С каждым годом дело процветало, и бизнес вышел и на мировой рынок. Даже на других континентах их фамилия была на слуху.

Порты Каморры служили опорным пунктом для транспортировки оружия и иных видов товаров, за что она получала свой процент. Все крупные организации синдиката стремились к сотрудничеству с Моретти, и лишь картель до сих пор держался в стороне.

Война между ними шла уже не один год. Синдикат пытался урегулировать конфликт, но предпочитал воздерживаться от активного вмешательства.

Помимо проблемы с мексиканцами, Маттео работал и над другими внутренними вопросами. Изначально он поручил мне проверить преданность некоторых из его людей. У него возникли подозрения, что кто-то из Каморры вел двойную игру. Инцидент на складе, где якудза выкупала товар без участия Маттео, явно это подтверждал.

Мы вошли в одно из помещений подвала. Ничего необычного – абсолютно безликая, похожая на другие комната для допросов, где я неоднократно бывал, пока работал в полиции. Но в этой воняло мочой и кровью. С потолка свисала железная цепь с привязанным к ней