Песнь сердца и пепла - Анастасия Левальд

– Ага, сжечь побольнее будет, – буркнула Зара.

– Но это если мы нападем первыми, – продолжил Дарион.

– А что, если они нападут первыми? – спросил Тайро. – И… – Он пару раз дернул цепями на своих запястьях, напоминая о том, что он не сможет отразить атаку в случае нападения войск.

– Мы можем провернуть тот же трюк, что и мелкая, когда ее схватили наемники. Главное, заставить их открыть решетку, а дальше пробиваться боем.

– Тайро без магии! – Зара поднялась на ноги, подошла ближе и села напротив. – Произойдет просто то же самое, что и наверху. Проще тут отрезать Тайро руки с цепями, к нему вернется магия, а руку… руку он вернет себе даром лечения!

– Ты, конечно, зла на него, но это…

– Это может сработать, – улыбнулся Тайро.

– А не проще подумать, из чего эти цепи? И я уже говорил, что заклинание, блокирующее первозданную магию, просто бред. Мне кажется, это просто яд или что-то типа того. И чем ты собралась ему руки рубить?

Как может цепь сдерживать первозданную магию? Тайро сглотнул и поднял голову к потолку темницы. Он и сам об этом думал, но никак не мог понять, в чем разгадка. В момент, когда прародитель наделил Тайро силой, он отчего-то решил, что теперь сможет противостоять даже целой армии, а оказалось, что цепь неизвестной ему природы прочнее этой силы.

Отчего-то в мыслях возник облик прародителя подо льдом. Тайро не мог его разрушить, как бы ни пытался. Он поливал его огнем и думал, что лед должен дать трещину, растаять или хотя бы разрушиться на куски, но ничего не происходило. Стоило дракону поднять голову, так лед посыпался. Он справился с ним за долю секунды, совершенно не прилагая сил. Примерно так же Тайро прошел через стену. Она обтекала его, пропускала сквозь, и Тайро не пришлось ничего делать. В тот миг он не задумывался о магии и о том, какая сила сможет противостоять этому колдовству, он шел за зовом, не обращая внимания на внешнее выражение магии.

Тайро прикрыл глаза и облокотился головой о стену. Он знал, что Авила находится где-то на верхних этажах дворца и нуждается в помощи. Знал, что еще остались яйца драконов, и верил, что благодаря дарованной прародителем силе сможет их вернуть. Тайро жалел, что принял эту силу. Он не хотел взваливать на себя ответственность за мир, боялся, что не справится. Но он должен все исправить – помочь Авиле взойти на трон и сохранить драконьи яйца, из которых, возможно, появится новое поколение тех, кто сможет нести это бремя вместо него. Его тянуло наружу, но он перестал верить, что они избавятся от этой цепи. Зара и Дарион спорили, как ему оторвать руки, иногда роняя замечание, что это бредовая идея. Тайро перестал вслушиваться. Он хотел раствориться и пройти сквозь стену, будто на его дороге нет и не может быть никаких преград.

Раздался звон металла о каменный пол.

– Тайро… – медленно проговорил Дарион.

Открыв глаза и взглянув на пол перед собой, Тайро увидел, что цепь, сковывавшая его руки, лежит перед ним. В жилах вновь закипело пламя.

19. На перекрестке дорог

Авила сидела в кресле на пустом балконе, держась за перила. Металл холодил руки, но она не убирала их, лишь положила сверху голову и всматривалась в печальный и бесцветный, как и ее душа, пейзаж вокруг. Во рту пересохло, губы неприятно стянуло, и лишь тихий, обреченный выдох рассеял тишину. Дворцовый сад, раскинувшийся перед ней как на ладони, потерял былые краски: листья опали, деревья стояли почти голые под свирепым свистящим ветром. Авила сжалась и обняла себя за плечи, пытаясь остановить дрожь в теле. Впрочем, Авила пришла сюда за этим ощущением холода, ведь только так она могла отвлечься от мыслей, из-за которых болело сердце.

За дверью стояла стража. Под балконом и в самом саду, скрываясь за деревьями, – наблюдатели. Авила была уверена: через лакеев они доносили Зену обо всем, что примечали, и даже то, о чем просто догадывались. Ей это не мешало.

Наблюдая за листвой, Авила вспоминала о вчерашнем возвращении в столицу. Люди были ей рады. Они кричали приветствия, ликовали, а Юфеймиоса и Атрея оскорбляли. Авиле казалось, что, если бы не Зен, шедший на несколько шагов впереди, их бы закидали гнилыми помидорами и камнями.

Зен Сквайр. Авила тяжело вздохнула и сжала губы, вспомнив, как народ благодарил его. Они рады, что он вступил на трон? Прокручивая в голове последние события, Авила постепенно понимала: рабы города, издревле считающегося центром работорговли, – на воле. Сюда везли свой товар – людей – в надежде заполучить за него высокую оплату от приближенных к властителю господ. Неужели Зен освободил всех этих людей?

День назад

Волны с шумом разбивались о борт корабля и причал. Пришвартовавшись возле деревянного выступа, ведущего сразу на выложенную камнем площадь, матросы опустили мостик, сошли на берег и построились стройными рядами, ожидая появления Зена. Авила шла сразу за ним. Морской ветер трепал волосы и вызывал в душе, где гуляли смятение и страх перед будущим, желание остановиться и прислушаться к шуму прибоя. Ей казалось, что как только она попадет во дворец, – вновь станет узницей стен и больше никогда не сможет насладиться свободой, запахом соленого ветра, чуть жгучим, но таким приятным. Она не смогла хоть на миг остановиться – ликование народа толкало ее вперед, впрочем, апатия и давящее предчувствие беды омрачали восприятие. Небо уже не казалось таким ярким, а море – лазурным.

– Авила, – послышался голос Зена, и она повернулась. Генерал протянул ей руку, помогая спуститься с мостика.

Принимать помощь от Зена совсем не хотелось. Народ столпился вокруг и будто с замиранием сердца ждал, когда же принцесса протянет ему ладонь и ступит на хлипкую и ненадежную дощечку. Авила сглотнула. Недовольство возрастало – неужели придется? Она ловила на себе взгляды: вопросительные, любопытные, иногда недовольные, но, вполне возможно, ей это просто казалось. Она все-таки приняла ненужную помощь от Зена и подала ему руку. Когда она вложила ее в широкую ладонь, которая оказалась слишком твердой и грубой, – генерал привык к тяжелой работе, – в груди неприятно кольнуло.

Она не желала спускаться: ноги каменели. Авиле приходилось с силой переставлять их. Вышагивая уже по ровной дороге рядом с Зеном, она хотела поскорее освободиться, но напряжение усиливалось: он не отпускал.