Песнь сердца и пепла - Анастасия Левальд

Остановившись, генерал пристально посмотрел ей в глаза, но все-таки ослабил хватку и направился дальше. Стража не шевелилась и ждала, когда Авила последует за ним. Пусть и легкое, но облегчение все же наступило. Авилу все равно тяготило возвращение в столицу, тем более в статусе пленницы. Осознав, что и так уже отстала от генерала, она поспешила следом, осматривая столпившийся народ.

– Слава властителю Зену!

– Вы вернулись и снова принесли радость!

– Вы – наш спаситель!

– Спасибо! Ты вернул надежду и свет!

– Мы ждали!

Авила не могла поверить, что видит на лицах людей радость. Отодвигая встречающих, стража проложила дорогу до уже подготовленных лошадей и кареты. Они огораживали толпу, не позволяя ей подходить ближе. Зен шел гордо, будто и вовсе не обращал внимания на людей.

– Принцесса, добро пожаловать домой!

По коже побежали мурашки, когда она услышала обращение к себе. Авила остановилась и посмотрела на женщину, которая это выкрикнула. Глаза у той сверкали радостью, а на руках виднелись шрамы от пыток и наказаний, которым она наверняка подвергалась в рабстве. Может, Зен действительно приведет Аксохол к процветанию и Авиле нет смысла воевать за трон?

Раздался грохот с палубы, будто взрыв, и Авила резко развернулась. С корабля вывели Атрея и Юфеймиоса. Кажется, этот звук – попытка волшебника снять кандалы на руках. От этого вида она почувствовала вину и даже стыд. Они не заслуживали такого отношения.

– И этих гадов привезли в столицу?!

Авила обернулась к народу. Их ликование и радость испарились в ту же секунду. Теперь в глазах читалась ненависть и злоба.

– Предатели!

– Казнить выродков!

– Отправляйтесь следом за Флавием!

Ноги у Авилы слегка затряслись. Возможно, ее действительно не воспримут новой Властительницей, но одна только мысль, что трон, принадлежащий ей по праву, перейдет к предателю, из-за которого она потеряла отца, вызывала в ней бурю ярости. Настроение этих людей настолько быстро изменилось, что Авила засомневалась в своих силах возглавить Аксохол.

– Ваше высочество.

Голос Зена заставил ее обернуться. Он сел на коня и вопросительно уставился на нее. Дверь в карету уже открыли и ожидали, когда принцесса войдет.

Сейчас

Авила вздохнула и поднялась. Время будто остановилось: с самого ее прибытия в столицу она не ощущала течения жизни.

Ветер пробирался под легкое платье и вызывал уже не дрожь, а настоящую судорогу: она замерзла. Сегодняшняя погода не слишком подходила для прогулок в открытой одежде.

Из коридора послышались голоса – наверняка служанки снова что-то обсуждали. Авила сглотнула тяжелый ком и зашла в комнату. Мельком заметив свое отражение в высоком позолоченном зеркале, она шагнула вперед и остановилась напротив. Она не чувствовала себя тем же человеком, каким была на Летнем континенте, – это уже была не она.

Белое платье струилось шелком с золотыми нитями, а множество мельчайших камней смотрелись россыпью звезд, корсет подчеркивал тонкую талию. Но все это казалось ей теперь чуждым. Она вспоминала наряды племени и то, насколько уютно ощущала себя в них. Даже платье служанки, в которое ее переодели перед самым отбытием, казалось ей во сто крат лучше этого. Сейчас ей вплели в волосы белоснежные цветы, но не живые, а сделанные из жемчуга со дна моря. Драгоценные камни украшали их и добавляли блеска и сияния образу при каждом движении, но, несмотря на всю роскошь, она желала снять с себя все это.

В комнату через распахнутые створки балкона проникал морской воздух. Авила уныло улыбалась каждый раз, когда ощущала прохладу и свежесть. Теперь только это напоминало ей, что она еще жива. Тюль плавно качался от ветра, показываясь и тут же скрываясь в отражении зеркала. Она не сводила с него взгляда, пытаясь успокоить выступающие слезы.

Властительница всегда учила, что в любой ситуации важно помнить, кто ты такой, и не позволять другим заставлять сомневаться в себе. Что выход все равно есть, главное его найти. Авила грустно усмехнулась своему отражению. Разве из этой ситуации можно найти выход? Она не была уверена даже в том, что Тайро жив. Она верила, что, выберись он победителем из схватки с братом, точно прилетел бы в столицу. Время шло, а его все не было.

С того дня как умерла Властительница, жизнь Авилы изменилась. Пора признать: Авиле больше ничего не было интересно. Она плыла по течению – куда направит отец. И до поры до времени отказывалась даже сражаться с теми устоями, к которым привык, казалось, весь мир, но которые так претили ей самой. Встретив Тайро, она поняла, насколько ошиблась. Он чем-то напоминал ей мать. Властительница Элли всегда стремилась к свободе и справедливости. Народ ее очень любил, и, возможно, именно поэтому люди так тепло встретили возвращение Авилы – надеялись, что она станет достойной заменой матери.

– Но правда в том, что я совсем не уверена в своих силах, – тихо прошептала Авила своему отражению, будто говорила не сама с собой, а с мамой.

Авила все еще помнила слова отца. Властительница поплатилась жизнью за свое предательство.

Она сжала губы, подавляя слезы, и затрясла головой: не хотела думать, что Властитель мог убить маму. В тот день, когда они говорили как отец и дочь в последний раз, ей показалось, что он правда скучал по Властительнице, любил ее и горевал по ней. Разве может близкий человек пойти на такую подлость?

От скрипа резко раскрывшейся двери Авила вздрогнула, быстро утерла слезы и развернулась. Стражники пропускали в ее спальню генерала Зена.

– Тебя не учили, что без разрешения входить сюда не допускается? – как можно холоднее отчеканила Авила, гордо приподняв подбородок. – Это полное неуважение и нарушение всех…

– Я стучал, – пожал плечами Зен. – Ты, видимо, слишком глубоко ушла в свои размышления и просто не заметила.

Зен вновь облачился в темные доспехи и плащ с черным мехом. Авиле казалось, что это некий протест устоявшимся во дворце обычаям – черное носили только рабы. Сейчас он занимал высшее положение в Аксохоле и все равно сменил статусный красный плащ на черный. Что он этим пытался сказать, Авила могла лишь догадываться.

– Но я не разрешала войти, – парировала она.

– К чему такая формальность, ты сегодня станешь моей женой, – самодовольно протянул Зен и расплылся в усмешке.

– Ты так спешишь? – Авила перевела взгляд на солдат, все еще стоящих в распахнутых дверях. – Неужели переживаешь, что тебе кто-то помешает?

– Кто, например? – с вызовом спросил генерал. – Если надеешься на фойтийца, то очень зря, его как не было, так и нет. Где