Серебряная мантия - Л. К. Стивен

Саффрон показалось, будто кто-то запустил руку ей в грудь и выжал сердце, как тряпку.

— А что случилось? С Алусией.

— Она была шпионкой из Белокрылых. Это случилось несколько лет назад, когда их клан еще не имел такого влияния, как сейчас. Сначала они просто воровали асценит, потом какое-то время торговали ачуллахом. Добавляли в него черносемя, чтобы люди быстрее подсаживались. Но когда мы распространили в городе локс, то отобрали большую часть их бизнеса. Тогда Белокрылые подослали Алусию, чтобы она сблизилась со мной, а потом полностью нас уничтожила, — на его лице промелькнула скорбь. — Воголан убил ее сразу, как только понял, кто она.

— Почему ты не отомстил? Я имею в виду, Воголану.

Он коснулся клейма двумя пальцами.

— Поступок Воголана явно был направлен на благо Кровавой Луны. Чего не скажешь о мести. — Леван прищурился. — Что приводит нас к вопросу о том, почему ты не умерла, когда его убила.

Сафф почти позабыла о том, что тогда призналась ему, стоя в спальне. Распустила язык, сделала опрометчивый шаг.

— Возможно, дело в том, что он напал первым и это была самозащита, — сказала она. — Но я снова и снова прокручивала все в уме, и… думаю, что Воголан стал неосторожным, перестал действовать в интересах клана. Он убил Папу Марриосана без каких-то причин, кроме собственной жестокости, при свете дня и на глазах у свидетелей, а ведь именно такая недальновидность делает нас уязвимыми для Серебряных Мантий. — Ей все еще было тошно от того, как легко она сказала «нас». — Может, клеймо сочло, что, устраняя исходящую от него угрозу, я действую не против Кровавой Луны, а в ее интересах.

Леван презрительно усмехнулся.

— На самом деле я завидую, что ты смогла это сделать. Очень долгое время я представлял, как убиваю его. Хотя я и рад, что ты не позволила ему себя обижать. В тебе есть решимость, и я это уважаю.

Саффрон перевернулась на спину, чтобы не смотреть на него.

— Мне жаль, что Алусия оказалось не той, за кого себя выдавала.

Он осторожно положил золотую ладонь ей на ребра. Ее грудь вздымалась и опускалась под его холодной, как мрамор, рукой.

— Ты ведь ничего от меня не скрываешь, правда? — Леван прижался лбом к ее плечу.

И хотя в тайне Сафф сражалась на правильной стороне — за хороших, — она почувствовала себя самым отвратительным человеком на свете.

Саффрон должна была уничтожить Кровавую Луну, но было совсем не обязательно играть с его чувствами. С ним.

— Я скрываю много всего, — ответила она, стараясь придать голосу игривые нотки, но тот все равно звучал сдавленно. — Мой любимый вкус мороженого — шоколадный…

— Какая дикость, — перебил Леван, делая вид, что оскорблен. — Фисташковое намного лучше.

Сафф наморщила нос.

— Я больше не уважаю тебя как личность, но ладно. Моя любимая песня «Сюда летит грифон»…

— Слащавый бред.

— А мое любимое время года — лето.

Он цокнул языком.

— Как такая красивая девушка может так ужасно ошибаться? Правильный вариант, очевидно, осень.

На слове «красивая» у нее сжалось сердце. Ей много раз говорили об этом раньше, и она знала этот объективный факт о себе, но услышать об этом Левана было чем-то потрясающим. Прежде закрытый, с мертвыми глазами, за время их знакомства он постепенно возвращался к жизни.

Саффрон хитро улыбнулась.

— По крайней мере, мы согласны насчет «Потерянного дракона».

— Полагаю, этим ты можешь искупить остальные грехи.

— Мое любимое воспоминание из детства… их много. — Сафф не знала, почему говорит обо всем этом. Может, потому что если сказать правду о чем-то другом, то бесконечная ложь окажется не такой ужасной. — Однажды мой отец зачаровал пугало, и у того появилась настоящая личность. Его звали Хлипкий Нос, и он был полным придурком. Все еще не понимаю, как отцу это удалось. Его магия… она не походила ни на какую другую, — «кроме твоей». — Однажды мама напилась медовухи и Хлипкий Нос рассмешил ее так сильно, что она описалась.

Леван поглаживал ее ребра большим пальцем, и от этого становилось трудно дышать.

— Мой отец тоже раньше любил повеселиться. Он изобретал сложные настольные игры, чтобы мы поиграли все вместе. Часами вырезал фигурки, а я их потом раскрашивал. Отец подробно записывал правила на свитках и вырезал из дерева сундуки, чтобы хранить доски и фигурки. Некоторые он даже смог продать. «Полет ворона» довольно хорошо разошелся на севере.

Что-то перевернулось у Саффрон в животе.

— Срань Святая! Мы в нее играли.

Еще один безумный пример того, как их жизни были с самого начала переплетены.

Но в этот раз Сафф почувствовала не собственную правоту, а какой-то липкий ужас. Как ее родители могли не знать, что так прочно связаны с Кровавой Луной? За Меллорой годами следили из-за способностей некроманта, а игра Лириана хранилась в зачарованном доме Киллоранов. Шипы оплели их лодыжки задолго до того, как мир перевернулся, а входная дверь почернела.

А может быть, ее родители как раз знали. Может, в ту судьбоносную ночь произошло нечто большее, чем она когда-нибудь сможет понять.

Но Леван лишь улыбнулся, узнав, что они играли в детстве в одни и те же игры, что его отец прославился не только жестокостью.

— Мир тесен. А моя мама… она была просто невероятной, но вместе с тем… Я знаю, что ты считаешь всех здесь до глубины души злыми, но мама была хорошей, Сильвер. Она помогала людям гораздо чаще, чем причиняла вред. Когда мне исполнилось пять, мы вместе спасали жителей из целиком затопленной деревни. Она повернула время вспять на несколько минут и сумела вытащить тонувшую семью, хоть это и ослабило ее силы на несколько недель. Мама хотела использовать способности ткача лишь ради этого. Ради помощи людям. Но они проявлялись слишком слабо, сколько бы асценита она не накапливала. Думаю, мама тебе бы понравилась, — он грустно улыбнулся. — Из нее вышла бы прекрасная королева, и ей это было известно. Она знала, что у нее украли корону.

В голове у Сафф предупреждающе зазвенело.

— Она мечтала о короне?

Леван сжал челюсть.

— Для революции нужна армия. Кровавая Луна была ее войском.

Саффрон вспомнила подслушанный разговор между Харроу и Леваном.

«Я вижу кровавый мятеж. Голову короля Квинтана на ступенях дворца. Прямо как рисовали в газетах».

«И сапог адепта Кровавой Луны у него на горле?»

«Этого я не знаю, милый».

«Когда он произойдет? Кровавый мятеж? Ты видел