Попробуй сбежать - Виктория Рогозина

Давид не ответил сразу. Он медленно докурил сигарету, затянулся в последний раз, затем придавил окурок носком ботинка, будто ставя точку. Лишь после этого поднял взгляд.

— Что с ней было? — спросил он коротко. — По порядку.

Лирман не стал тянуть.

— Она сбежала со склона, — сказал он, — избитая. Вся в крови. Едва держалась на ногах. Успела сказать только, что ей нужна помощь… и что кто-то ей угрожал. Потом отключилась.

Он помолчал и добавил:

— Мы проверили дом, где её удерживали до этого. Ничего. Ни документов, ни вещей. Только кровь. Много крови.

Давид слушал, не перебивая. Лицо оставалось спокойным, но внутри всё сжималось — слишком знакомо, слишком похоже на худшие сценарии.

— В больнице, — продолжил Эрик, — когда она пришла в себя, память была пустая. Она не смогла вспомнить ничего. Ни лиц, ни мест. Только одно имя. Каин. Но, насколько мы поняли, он напрямую с ней никак не был связан.

Давид коротко хохотнул — сухо, без веселья.

— Как удивительно сходятся пути, — сказал он тихо.

Эрик чуть прищурился, внимательно вглядываясь в него, будто пытаясь понять, что именно стоит за этой реакцией.

— Предлагаю пройти в номер, — продолжил Давид уже ровнее. — Продолжим разговор как цивилизованные люди.

Он усмехнулся краем губ.

— А если кому-то всё же захочется перегрызть друг другу глотки… что ж. Это всегда можно сделать чуть позже.

Было заметно, как люди вокруг почти синхронно выдохнули. Напряжение не исчезло, но стало иным — сдержанным, контролируемым. Никому не хотелось кровопролития. Не сегодня.

В люксовом номере было тихо, слишком тихо для такого разговора. Мягкий свет, дорогая мебель, виски в тяжёлых бокалах — всё выглядело почти мирно, если не знать, кто именно здесь сидит.

Эрик устроился в кресле напротив и, чуть склонив голову набок, спросил:

— Твоя жена знает, чем ты занимаешься?

Давид затянулся, выпуская дым вверх.

— В общих чертах, — ответил он спокойно. — Но сам род деятельности для неё не был секретом.

Эрик усмехнулся, поднял бокал.

— Смело. Я не рискнул. — Он сделал глоток. — Для неё я был просто бизнесменом. Так… безопаснее.

Давид перевёл на него взгляд.

— Что сказали врачи?

Эрик поставил бокал на стол.

— Они уверяли, что амнезия вычеркнула последний год её жизни. — Он покачал головой. — Но это не так. Там куда больше. И всё очень рвано. Обрывками. Как будто кто-то выдрал страницы не подряд, а наугад.

Он помолчал секунду и затем задал вопрос, от которого в комнате снова повеяло холодом:

— Кто такой Каин?

Давид задумался, медленно перекатывая бокал в руке.

— Сводный брат, — сказал он наконец. — Когда он узнал, что Ванесса — прямая наследница клана, попытался её сломать. Психологически. Морально. Физически. По всем фронтам.

Он усмехнулся, но в улыбке не было ничего живого.

— Позже его убили. А Ванессу подставили так, будто это её рук дело. Мне удалось вытащить её из всего этого и вывести из игры.

Давид поднял глаза.

— Убийцу так и не нашли. И я не исключаю, что именно эти люди похитили её.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Прошлое, которое они оба считали похороненным, явно решило напомнить о себе. Лирман медленно откинулся в кресле, сцепив пальцы в замок. В его движении не было показной расслабленности — скорее упрямство человека, который уже принял решение.

— Я не отдам тебе Ванессу, Давид, — сказал он спокойно, но жёстко.

В гостиной словно похолодало. Даже виски в бокалах выглядел темнее. Давид не сразу ответил. Он смотрел на него поверх края бокала, прищурившись, будто взвешивал не слова — последствия.

— Не можешь? — тихо переспросил он.

— Не могу, — подтвердил Эрик. — Я не знаю, в каких отношениях вы были на самом деле. И, если честно, мне плевать на формальности. Решение должна принять она. С кем ей комфортнее. За этот год многое изменилось.

Давид поставил бокал на стол. Стекло негромко звякнуло — слишком отчётливо в наступившей тишине.

— Я действую в её интересах, — сказал он ровно. — Но я не позволю ей оставаться с тобой.

— Ты уверен, что знаешь, чего она хочет? — Эрик прищурился. — Сейчас она боится. Ей спокойнее со мной.

Давид усмехнулся краем губ.

— Спокойствие — не равно безопасность.

Он сделал шаг вперёд, дым от сигареты лениво потянулся следом.

— Сначала мои врачи займутся ею. Не твои. И не больничные статисты. Те, кто умеют собирать людей по кускам.

— Ты говоришь о ней как о вещи, — жёстко бросил Эрик.

— Нет, — Давид качнул головой. — Я говорю как человек, который знает, что с ней происходит.

Он замолчал на секунду, будто подбирая слова, затем продолжил тише:

— Это состояние… когда кто-то входит в тебя, как заноза. Прямо в сердце. Не больно сначала. Даже наоборот. Он захватывает душу, пускает корни… и растекается теплом по телу. Ты думаешь, что это твоё. Что так и должно быть.

Эрик резко выдохнул. Его плечи едва заметно напряглись.

— Откуда ты знаешь?

Давид поднял на него взгляд. Глаза тёмные, спокойные — слишком спокойные для этих слов.

— Потому что я через это прошёл.

Он затянулся и усмехнулся — коротко, без радости.

— Представляешь, что я почувствовал, когда мне сообщили о её смерти?

Эрик молчал.

— Не ярость, — продолжил Давид. — Не желание убить весь мир. Пустоту. Такую, что воздух резал лёгкие. Как будто у тебя вырвали что-то живое и сказали: «Привыкай».

Он стряхнул пепел.

— И вот теперь она жива. Сломанная. Потерянная. И ты думаешь, я позволю оставить её там, где она стала удобной?

— Ты боишься, что она выберет не тебя, — тихо сказал Эрик.

Давид медленно повернулся к нему.

— Я боюсь, что за ней снова придут. И в следующий раз она может не выжить.

Тишина накрыла комнату тяжёлым куполом. За окном шумел город, чужой, равнодушный.

— Она решит сама, — упрямо повторил Эрик.

— Решит, — кивнул Давид. — Когда будет в безопасности. Когда вспомнит, кто она. И кто мы.

Он сделал шаг назад, словно разговор был окончен.

— А пока… она моя ответственность.

И в его голосе не было просьбы.

Глава 106

Ванесса нервно ходила по номеру взад-вперёд, почти не замечая ни мягкого ковра под ногами, ни приглушённого света. Шаги сбивались, она то ускорялась, то резко останавливалась, сжимая пальцы, будто пыталась удержать что-то ускользающее внутри.

Фобос сидел в кресле, запрокинув голову и уставившись в потолок. Он выглядел на удивление спокойным, даже расслабленным — слишком контрастно на фоне её тревоги.

— Тебе волноваться не о чем, — сказал он наконец. — Мужчины разберутся.

Она резко обернулась.

— Вот именно это и