Попробуй сбежать - Виктория Рогозина

пугает, — выдохнула Ванесса. — Я вообще не понимаю, почему всё это происходит. — Она замялась, словно слово царапало горло. — Я что… правда жена бандита?

Фобос медленно опустил голову, посмотрел на неё внимательнее.

— А чем Лирман лучше? — спросил он без нажима. — Он занимается ровно тем же, чем и Давид.

— Не надо, — вспыхнула она. — Эрик бизнесмен. Нормальный. И не надо поливать его грязью.

Фобос поднял ладони в примирительном жесте.

— Хорошо. Не буду. — Он откинулся назад. — Я не спорю.

Ванесса снова прошлась по комнате, но шаги стали медленнее. Наконец она остановилась, устало выдохнула, словно силы внезапно закончились, и опустилась на диван. Плечи поникли, взгляд стал тише.

— Расскажи мне, — сказала она спокойно, почти шёпотом. — Что произошло.

Она посмотрела прямо на него.

— Пожалуйста.

Фобос замолчал. Долго. Он провёл рукой по лицу, сжал переносицу, будто пытаясь выстроить в голове цепочку, которая не ранит слишком сильно.

— Я даже не знаю, с чего начать… — наконец признался он.

И в этой паузе было больше правды, чем в любом поспешном ответе. Ванесса некоторое время молчала, глядя в одну точку. Потом медленно подняла глаза на Фобоса.

— Начни с той ночи, — сказала она тихо. — С той… когда ты подвёз меня.

Фобос кивнул. Без лишних слов. Словно ждал именно этого.

— Ты ушла на дистанционное обучение, — начал он ровно. — Почти сразу. Сказала, что так будет проще. Через год вернулась. Уже другая. Спокойнее, жёстче. Подрабатывала в клубе. У Давида.

Он говорил быстро, сухо, будто зачитывал отчёт. Без интонаций, без попыток сгладить углы. Не вдавался в подробности. И они действительно были не нужны.

Пока он говорил, у Ванессы перед глазами то и дело вспыхивали отдельные кадры — как вспышки фотоаппарата в темноте. Улыбка в зеркале гримёрки. Музыка, бьющая в грудь. Чей-то взгляд из полумрака. Тёплая ладонь на запястье. Запах бензина. Смех.

Когда Фобос замолчал, она покачала головой, словно пытаясь вытряхнуть из неё туман. Закрыла глаза. И вдруг — прорвало. Машина. Скорость. Резкий свет — взрыв. Воздух вырывается из лёгких. Аэропорт. Холодный зал ожидания. Голос по громкой связи. Самолёт. Горы. Белизна снега. Курорт. Слишком красиво. Слишком спокойно. Ванесса резко вздрогнула, распахнув глаза.

— Я… — она сглотнула. — Я точно видела того, кто отдал распоряжение о моём похищении. Я в этом уверена.

Фобос напрягся, но не перебил.

— Но я не помню его лица, — продолжила она глухо. — Совсем. Как будто его… стёрли.

Фобос выдохнул и снова откинулся в кресле, стараясь выглядеть спокойным.

— Тебе нужно расслабиться, — сказал он мягче. — Не дави на себя. Скорее всего, Давид распорядится о дополнительных… медицинских манипуляциях.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Тобой займутся лучшие врачи. Поверь, тебя в этом плане в покое не оставят.

И почему-то именно это прозвучало не как угроза. А как обещание. Она опустила взгляд, а потом тихо сказала:

— Я боюсь.

Фобос посмотрел на неё уже иначе — не как на объект охраны.

— Зря, — произнёс он спокойно. — Сейчас ты — самый ценный человек в этой комнате. И никто не позволит тебе снова исчезнуть.

Эти слова повисли в воздухе, тяжёлые и окончательные, как приговор и как защита одновременно. Фобос тяжело вздохнул, так, будто этот воздух застрял у него в груди уже давно. Он провёл рукой по затылку, опустил взгляд на пол и только потом заговорил — медленно, без прежней сухости.

— Давид полгода жил с мыслью, что ты погибла, — сказал он глухо. — Не «пропала». Не «в розыске». А именно… погибла.

Ванесса напряглась, пальцы сами собой сжались на коленях.

— Эрик тогда всё сделал красиво, — продолжил Фобос. — Экспертизу оплатил. Документы. Отчёты. Всё так, чтобы даже самые упрямые поверили. Чтобы вопрос закрыли.

Он усмехнулся без веселья.

— Все поверили. Кроме одного человека.

Ванесса подняла на него взгляд.

— Давид, — сказал Фобос. — Он видел бумаги. Видел заключения. Получал отчёты. И всё равно отказывался верить. Просто… не принимал это. Как факт.

Фобос помолчал, затем добавил:

— А потом ещё полгода Эрик не давал ему подступиться. Ни к тебе, ни к информации. Давид давил его бизнес. Методично. Тихо. Так, чтобы было больно, но формально — без войны.

В комнате повисла тишина. Не давящая — звенящая. Ванесса медленно выдохнула.

— Мне жаль, — сказала она тихо. — Если честно… я даже не понимаю масштабов. Я будто смотрю на это со стороны. Но… жаль, что из-за меня столько проблем.

Фобос посмотрел на неё и вдруг коротко хмыкнул.

— Проблем? — Он покачал головой. — Поверь, это не проблемы.

Он откинулся в кресле, расслабляясь.

— Сейчас всё проще. Ты жива. Ты здесь. Остальное — решаемо.

Он взглянул на неё чуть мягче.

— Тебе главное — поговорить с Давидом. По-настоящему. Не урывками. Не через охрану.

Фобос усмехнулся.

— Вот увидишь. Твоя память долго не выдержит. Она обязательно вернётся.

Глава 107

Ванесса сидела на краю кушетки и слушала, как врач говорит — долго, обстоятельно, слишком правильно. Слова тянулись одно за другим, складывались в формулировки, диагнозы, термины. Она кивала, потому что так было нужно, но внутри всё плыло.

Целый день. Клиника. Кабинет за кабинетом. Кровь, снимки, тесты, вопросы, одни и те же вопросы, заданные разными голосами. Она устала до скрипа в костях. До того состояния, когда даже раздражение заканчивается, остаётся только тихая пустота.

— Комбинированная амнезия, — сказал врач, глядя в бумаги. — Ретроградная и частично диссоциативная.

Ванесса моргнула. Слова пролетели мимо, зацепившись где-то на краю сознания.

— Это означает, — продолжал он спокойно, — что часть воспоминаний утрачена из прошлого, а часть — заблокирована как защитная реакция. Ничего критического.

Он поднял на неё взгляд.

— Хорошая новость — серьёзных повреждений мы не видим. Ни органических, ни структурных.

— Память вернётся? — спросила она, сама удивившись, как ровно прозвучал голос.

— Часто мозг восстанавливает её сам, — ответил врач. — Иногда быстро. Иногда… — он сделал паузу, — это занимает недели или месяцы. Тут важно не торопить процесс.

Она снова кивнула. Эрик и Давид стояли чуть поодаль, у стола, о чём-то негромко разговаривая с другим врачом. Она не вслушивалась. Голоса сливались в фон, как шум кондиционера. Ей вдруг стало всё равно, что раньше она была Ланой. Имя Ванесса легло легко, будто всегда было её. Не вызвало протеста. Не резало.

Она украдкой посмотрела на Дзержинского. Он стоял спокойно, собранно, руки в карманах, взгляд внимательный, но не давящий. Он немного пугал её — да. В нём было что-то опасное, хищное. Но странным образом ей казалось, что он не причинит ей вреда. Не ей. Мысль пришла сама и не вызвала тревоги.

Ванесса отвела