Связанные временем - Сара Сэмюэлс

Он посмотрел на Эмили и широко улыбнулся.

— Я Эмили. Эмили Демарриас, — уныло представилась она. — Я беременна.

Сегодня утром по её бледному лицу и тошноте было очевидно, что она страдает от утреннего недомогания.

— Я пошлю за сиделкой, которая позаботится о ней. Нужно, чтобы Эмили было удобно. Путь предстоит неблизкий.

С видом человека, вынесшего окончательный вердикт, граф решительно подхватил две наши сумки, отчего я резко посмотрела на Романа.

Тот молча пожал плечами, сдаваясь. Он прекрасно понимал, что решение уже принято.

— Я настаиваю, чтобы вы поехали с нами на мою виллу в Уэльсе, — уверенно заявил граф. — Вы нисколько меня не стесните. Напротив, я буду только рад вашей компании. Я пошлю за сиделкой, которая позаботится обо всех потребностях Эмили и сделает её путешествие максимально комфортным.

В его голосе прозвучала такая властная решимость, что спорить казалось бессмысленно. С нашим багажом в руках он вышел наружу, не оставляя нам иного выбора, кроме как последовать за ним.

ОЛИВИЯ

ГЛАВА 30

Спустя два месяца пути я стала обузой, замедляющей наше продвижение. Я уже не знала, где мы находимся, да мне было всё равно. Может, во Франции? Мы продвигались медленно из-за растущего живота Эмили и моей изнуряющей усталости. Я постоянно хотела спать, меня беспрерывно тошнило. Ничего не задерживалось в желудке, а настроение было просто отвратительным.

Одним утром я лежала в задней части нашей повозки, не в силах пошевелиться. Летняя жара нещадно палила на кожаный тент, превращая повозку в настоящую сауну.

Я гадала, не умираю ли от какой-нибудь необъяснимой болезни шестнадцатого века. Не имея возможности поискать симптомы в интернете, я принялась рыться в памяти, вспоминая «болезни шестнадцатого века, от которых можно умереть». На ум пришли дифтерия, коклюш и брюшной тиф. Затем мозг подкинул и другие, более странные заболевания вроде «английского пота» — вирусной болезни, свирепствовавшей в Британии, — и «шербока», разновидности сухопутной цинги, встречавшейся в Скандинавии и Нидерландах.

Я вообще ем достаточно фруктов? Не то чтобы по дороге нам попадались апельсиновые рощи на каждом шагу.

Роман сидел рядом и вытирал мне лоб тканью.

— Граф Монтего говорит, впереди есть город. Я хочу, чтобы тебя осмотрел врач.

— Не говори глупостей, — огрызнулась я, прижимая руки к животу. — Со мной всё нормально. Мне просто нужно выбраться отсюда и сесть на лошадь. Меня убивает это постоянное лежание и то, как повозку качает из стороны в сторону. В детстве меня часто укачивало в машине. Уверена, дело именно в этом.

Роман замолчал, напряжённо сжав челюсть.

— Прости, что я такая сука, — сказала я, пряча голову под одеялом. — Я чувствую себя как оживший труп. В этом веке столько болезней, которые вообще не умеют лечить. А что, если я подхватила одну из них? Я ведь даже не могу переместиться обратно в Сиэтл двадцать первого века, чтобы получить нормальную медицинскую помощь.

Глаза защипало от слёз.

Я могла за долю секунды превратиться из весёлой и жизнерадостной в рычащую от злости мегеру. А вдруг мы с Романом подхватили сифилис? Он ведь вроде бы влияет на мозг?

Роман отодвинулся от меня, раздвинул кожаную занавеску и попросил возницу остановить повозку. Как только мы остановились, он выбрался наружу.

— Ты куда? — капризно спросила я.

— Я скоро вернусь.

— Ты просто хочешь от меня сбежать, да?

Он не ответил — во всяком случае, я ничего не услышала.

Я не могла его винить. Он изо всех сил старался обо мне заботиться, но из-за этой болезни я стала просто невыносимой. Даже я сама от себя устала.

Мы продолжили медленно тащиться вперёд. Роман ехал верхом рядом с повозкой, а я то проваливалась в сон, то снова просыпалась. Наконец, примерно через час, повозка остановилась.

Приглушённый гул голосов наших спутников снаружи стал громче, и я уже собиралась выглянуть в окно, когда лошади внезапно рванули с места и пустились галопом. Земля под нами словно ходила ходуном, пока мы неслись по сельской местности.

Наконец мы остановились, а меня мутило ещё сильнее.

Кожаные занавески раздвинулись, и снаружи показалась Эмили.

— Вставай, Оливия.

Положив руки поверх живота, она смотрела на меня сверху вниз.

Рядом стояла Рози и улыбалась своей маленькой солнечной улыбкой.

Теперь, когда между нами больше не было секретов, наши с Рози отношения расцвели. Я чувствовала себя её любимой тётушкой, которая присматривает за ней, когда Малика нет рядом.

А Роман с лёгкостью вжился в роль её дяди.

— Что? Где мы? — спросила я, протирая глаза.

— У целителя где-то во Франции, — ответила она.

— Что? — повторила я. — Нет! Это ведь Роман придумал, да?

— Да. Но я его полностью поддержала. Тебя нужно осмотреть, сестра.

— Я не хочу к врачу. Со мной всё нормально.

Эмили откинула с меня одеяло.

— А тебе не приходило в голову, что ты можешь быть беременна? Поверь, я прекрасно знаю, что такое утренняя тошнота. Слава богу, у меня она уже прошла.

Меня сковал страх.

А что, если я беременна? Что, если Бальтазар меня найдёт? Что, если он снова сделает что-нибудь, из-за чего я потеряю и этого ребёнка?

Рози выпустила руку Эмили и отошла в сторону. Эмили сжала мои пальцы, пытаясь успокоить.

— Я всё вижу по твоему лицу, Оливия. Ты опять думаешь об этих ужасных вещах. Бальтазар далеко, он не сможет до нас добраться. Роман, Марселиус и Малик всегда рядом и постоянно следят, не грозит ли нам опасность. А теперь, пожалуйста, вставай, — сказала она, потянув меня за запястье.

Когда я поднялась, она протянула мне платье, а затем задёрнула занавески, чтобы я могла переодеться. Желудок выделывал кульбиты, когда я выбралась из повозки.

— Ты знаешь, где мужчины?

— Покупают припасы. Роман попросил меня сходить с тобой к целителю. Пойдём.

Эмили повернулась к Кьяре, своей сиделке.

Кьяра сидела в задней части стоявшей впереди кареты. Она открыла дверцу, и Рози забралась внутрь.

Эмили окликнула её:

— Мы скоро вернёмся. Будем вон в том доме.

— Хорошо, — ответила Кьяра.

Я зажмурилась от яркого солнечного света. За скромным домиком перед нами на горизонте сгущались облака.

Две другие кареты, казалось, были пусты — не считая запряжённых в них лошадей и кучеров, которые развалились под солнцем.

— А куда они отправились за припасами? — спросила я.

— Недалеко. Иди за мной.

Ко мне осторожно подкралась тощая собака, виляя хвостом.

Я протянула руку, и она робко её лизнула.

Затем собака легла и перевернулась на спину, демонстрируя несколько набухших сосков.