Связанные временем - Сара Сэмюэлс

— Ты… я… и наш малыш! У нас будет семья!

По его щекам покатились слёзы счастья, а он продолжал нежно меня целовать.

— Мы втроём — самые счастливые люди на свете!

Он наконец отпустил меня и повернулся к Малику и Марселиусу.

— Вы слышали? Оливия ждёт ребёнка.

— Да как мы могли этого не услышать? — проворчал Марселиус. — Или не заметить.

Лицо Малика сияло от радости, когда он поднял Рози с сиденья повозки. Она крепко обхватила его за шею и звонко рассмеялась.

На этот раз я сделаю всё, что в моих силах, чтобы выносить этого ребёнка.

Три месяца спустя, когда мой живот уже начал округляться, а Эмили выглядела так, словно вот-вот родит, мы добрались до Уэльса. Из-за погоды наше путешествие сильно затянулось: на смену осени пришла зима. Хотя граф Монтего снабдил нас тёплой одеждой, купленной в Париже, лошадям, запряжённым в повозки и экипажи, с трудом удавалось тащить всё наше добро по снегу и раскисшей от грязи земле. Иногда им приходилось пробираться через снег, доходивший почти до брюха.

Нам много раз приходилось пережидать непогоду в городах или разбивать лагерь под защитой скалистого выступа, пока продолжать путь не становилось безопасно. Однажды нам пришлось совершить опаснейшую переправу через бурную реку. Я навсегда останусь благодарна нашим выносливым лошадям.

Мы все ужасно устали от дороги. Хотелось лишь остановиться наконец в одном месте и осесть.

За время путешествия я очень сблизилась со всеми. Мы стали похожи на одну странную семью, вместе странствующую по далёким землям.

Пять месяцев мы не видели ни Косту, ни Бальтазара. Это было настоящим благословением — путешествовать без постоянного страха, что Бальтазар нас найдёт или Коста устроит засаду.

Я сама умоляла позволить мне выбраться из повозки и ехать верхом. Теперь же, продираясь сквозь ливень, отчаянно мечтала вернуться под крышу экипажа.

— Я же говорил, что в этом путешествии мы будем в безопасности, — сказал Малик, поравнявшись со мной.

С широких полей его кожаной шляпы стекали огромные капли дождя.

Небеса словно разверзлись, обрушивая на наши головы потоки воды.

Роман ехал с другой стороны от меня. Эмили, Марселиус и Рози находились в одной из повозок.

— И что в твоём понимании означает «в безопасности»? — спросила я, плотнее запахивая отороченное мехом пальто. Я убрала с лица прилипшую мокрую прядь волос.

— Когда за нами по пятам не гонится демон.

Он ухмыльнулся.

Граф придержал коня, позволяя нам его догнать.

— Мы уже близко к вашему поместью, Малик? Мне определённо станет спокойнее, когда дамы окажутся в тепле и сухости.

— Да. Мой дом сразу за тем холмом.

Он указал подбородком на возвышенность впереди.

— Хорошо, хорошо, — сказал граф.

Когда мы поднялись на вершину холма, Малик нахмурился.

Его поместье было сожжено дотла. Полностью уничтожено. Остатки дома напоминали то, что осталось от поместья Косты.

Малик пришпорил коня и пустил его галопом.

Роман и граф тут же рванули следом.

Я ударила пятками по бокам своей лошади и последовала за ними.

Малик натянул поводья возле обгоревших развалин.

Дождь по-прежнему хлестал нас по головам.

— Что случилось? — спросил Роман, и его лоб прорезала тревожная складка.

На лице Малика застыло выражение отвращения.

— Пока не знаю. Но тот, кто это сделал, дорого за это заплатит.

Я содрогнулась, глядя на царившее вокруг разрушение. Когда-то здесь наверняка стояло прекрасное поместье, а теперь от него остались одни руины.

Граф Монтего покачал головой.

— Это, безусловно, весьма прискорбное происшествие.

Небо прорезала молния, следом прогремел гром.

— Нам нужно укрыться. Едемте, можете остановиться у меня, — сказал граф.

Роман открыл рот, собираясь возразить, но граф его перебил.

— У меня дворец, Роман. Места хватит всем. К тому же по пути мы проедем прямо мимо пещер, которые вы ищете. Сможем ненадолго остановиться и осмотреть их.

Он пришпорил коня и поскакал в сторону следующего холма.

Мы поднимались всё выше и выше, а повозки постепенно отставали.

Чем выше мы забирались, тем глубже становился снег.

Меня начало трясти от холода. Я промокла до нитки и никак не могла согреться.

— Держись, Оливия. Мы почти на месте, — сказал граф Монтего.

Его конь с трудом пробирался сквозь снег, тяжело раздувая ноздри от напряжения.

Моей лошади тоже приходилось нелегко.

— Смотрите! — Граф указал на каменное образование. — Вот пещеры.

— Давайте осмотрим их. А где ваш дворец? — спросил Роман, не сводя глаз с пещеры.

— В той стороне. Совсем недалеко. Я вернусь и укажу повозкам дорогу. А вы можете пока осмотреть пещеры. Я знаю короткий путь к моему поместью, так что мы все должны прибыть туда примерно одновременно, — сказал граф.

С неба медленно падал снег, укрывая всё вокруг бледным ледяным покрывалом.

— Но! — крикнул он, пришпоривая коня, и поскакал вниз по склону.

Мы с Романом и Маликом продолжили пробираться к пещере. Добравшись до входа, все трое спешились и подвели лошадей к устью каменной громады.

Мы заглянули внутрь, но там было слишком темно, чтобы разглядеть хоть что-нибудь, кроме необъятной черноты. Казалось, пещера занимала весь холм целиком.

Шансы отыскать там кинжал казались практически нулевыми.

РОМАН

ГЛАВА 31

Не прошло и часа с тех пор, как мы остановились у графа, а Оливия уже умоляла меня отправиться вместе с ней в снег исследовать пещеры.

— Нет, — сказал я, сжав её за плечи. — Тебе нельзя. Мы не хотим, чтобы с ребёнком что-нибудь случилось. Кроме того, тебе нужно присматривать за Эмили.

Я поцеловал её в нос и отпустил.

— У Эмили есть сиделка, если ты вдруг не заметил этого за последние пять месяцев, — сказала она, размахивая руками.

Она схватила с огромной кровати набитую перьями подушку и швырнула её в меня.

Я отбил её в сторону.

Комната, которую выделил нам граф Монтего, была самой роскошной из всех, где мне когда-либо доводилось останавливаться. Кровать с богато украшенным резьбой изголовьем и каркасом стояла на возвышении под резным деревянным балдахином, инкрустированным драгоценными камнями. Над ней висела огромная люстра с двадцатью или даже большим количеством «современных» масляных ламп.

Чтобы зажечь или погасить каждую из них, приставленной к нам служанке приходилось вставать на табурет, установленный прямо посреди кровати.

Остальная часть комнаты была отделана панелями из того же светлого дерева со вставками из тёмного ореха. Наши вещи хранились в искусно вырезанных комодах и шкафах. Из двух окон, обрамлённых тяжёлыми золотистыми шторами, открывался широкий вид на безупречно