Связанные временем - Сара Сэмюэлс

Я напрягся.

Солнечное затмение? Неужели мой ребёнок родится во время солнечного затмения?

— Когда оно должно произойти?

— Через два месяца. — Осман провёл рукой по густым волосам.

Два месяца. Оливии рожать только через три.

Я наконец расслабил плечи.

— Что ж, не волнуйся, Осман, — сказал я, похлопав его по плечу. — Мы поможем тебе найти твою возлюбленную.

Осман ничего не ответил. Вместо этого он уставился на что-то или кого-то у меня за спиной, его глаза стали огромными от страха.

Я обернулся, чтобы посмотреть, что его так напугало.

Какой-то мужчина расталкивал посетителей, пробираясь сквозь толпу, а затем вышел на свет.

Это был Рауль Коста.

И выглядел он чертовски взбешённым.

РОМАН

ГЛАВА 32

Когда Коста двинулся к нам, проталкиваясь сквозь толпу шумных посетителей, Осман побледнел так, что мог бы служить вместо лампочки. Его взгляд заметался по сторонам в поисках пути к отступлению.

Косту сопровождали ещё несколько Охотников за временем. Все они выглядели злобно и угрожающе, оглядывая зал так, словно высматривали следующую жертву.

— Вставай и иди к дальней стене, — прошипел я Осману. — Потом затеряйся в толпе. Мы тебя найдём. Мы тебе поможем.

Осман вскочил на ноги, опрокинув стул. Он застонал, поставил его на место, а затем исчез в толпе.

Приближаясь, Коста не сводил с нас глаз. Он направился прямиком к нашему столу, а мы с Марселиусом подняли кружки и принялись пить, изображая полное безразличие.

Коста остановился возле нашего стола.

— Ну надо же, кого я вижу. Я тебя знаю.

Он ткнул в меня указательным пальцем.

Я поднял на него взгляд, вскинув брови, словно удивился встрече.

— Какая неожиданность! Я ведь говорил, что мы исследователи. Наши поиски привели нас в эту часть света. А ты что здесь делаешь?

Коста проигнорировал мой вопрос.

— Куда ушёл ваш приятель?

Его злобный взгляд хищно обшаривал зал.

— О, он отошёл справить нужду. Скоро вернётся.

Я улыбнулся и сделал ещё один глоток эля.

Воздух в таверне был густым от дыма и алкогольных испарений, а нескончаемый гул голосов делал атмосферу ещё более тяжёлой. Напряжение, исходившее от Косты, лишь усиливало ощущение духоты.

Коста оглянулся через плечо на своих людей. Он что-то тихо им сказал, те кивнули и разошлись в разные стороны. Когда он вновь повернулся к нам с Марселиусом, я повторил свой вопрос:

— Так что привело тебя сюда? От Италии далековато.

Я приподнял кружку и снова отпил.

Марселиус выглядел скучающим, но я знал, что краем глаза он следит за Костой, готовый действовать, если понадобится.

Коста прищурился, разглядывая нас.

— Мне рассказали, что в здешних пещерах есть золото. Решил посмотреть, не удастся ли мне приумножить своё состояние. Восстановление виллы обошлось мне в целое состояние.

— Могу себе представить, — сказал я, стараясь изобразить сочувствие. Я обхватил кружку ладонями и принялся крутить её туда-сюда по истёртой деревянной столешнице. — О золоте я ничего не слышал. Возможно, мы могли бы исследовать пещеры вместе.

А когда ты окажешься заперт в пещере вместе с нами, я смогу тебя убить. Ты наверняка явился сюда за кинжалом. Как и я.

Я не отрывал взгляда от стола, делая вид, будто этот разговор интересует меня лишь постольку-поскольку.

Коста ничего не ответил.

Марселиус допил эль, довольно хмыкнул и откинулся на спинку стула.

— А это кто с тобой? — Коста настороженно посмотрел на Марселиуса.

Марселиус сменил позу, выпрямился во весь рост и встретил взгляд Косты пронзительным взором.

— Марселиус Демарриас, — произнёс он низким голосом, разнёсшимся по всей таверне.

Он забарабанил пальцами по столу, словно отбивая похоронный марш.

Коста презрительно скривил губы, лениво оглядывая Марселиуса.

— Выглядишь так, будто тебя только что вытащили из джунглей, — протянул он.

— О, благодарю, — сказал Марселиус, захлопав густыми ресницами. — А ты выглядишь как…

— Марселиус, — предостерёг я, перебивая его.

— Да брось. Мне интересно, что он скажет, — произнёс Коста, и в его глазах сверкнула угроза. — Так на кого я похож?

— На итальянского мудака. Даже от твоего акцента за версту несёт дешёвым пафосом, — ответил Марселиус.

Казалось, воздух затрещал от напряжения, пока Коста переваривал оскорбление Марселиуса.

Я стиснул зубы и медленно выдохнул. Марселиус понятия не имел, с кем разговаривал.

А может, и имел.

Во время путешествия я рассказывал ему об Охотниках за временем и особенно о Косте.

Я склонил голову набок и посмотрел через стол на Марселиуса.

По его лицу скользнула едва заметная заговорщическая улыбка.

Знает. Он просто играет с ним.

Я несколько раз сжал и разжал кулаки.

— Боюсь, я почти ничего о тебе не знаю, Рауль. Я рассказал тебе о своей любви к путешествиям и поиску артефактов. Может, и ты поделишься чем-нибудь интересным о себе?

Коста тяжело вздохнул и плюхнулся на пустой стул Османа.

— Рассказывать особо нечего. Я богатый итальянский делец.

Он схватил недопитый эль Османа и несколькими большими глотками осушил кружку. Затем поднял её в воздух и помахал, пока к нам не поспешила барменша.

— Принеси всем ещё по одной. Я угощаю.

Мы с Марселиусом допили свой эль и пододвинули кружки молодой женщине.

Барменша собрала их и поспешила прочь.

Взгляд Косты стал отрешённым.

— Давным-давно я был женат. Моя жена подарила мне столько счастья. У нас родился прекрасный ребёнок.

Зачем он рассказывает нам такие подробности своей жизни? Он что, пьян?

— Несмотря на то что жена делала меня счастливым, я любил другую, — продолжил Коста. Он нахмурился, всё ещё погружённый в воспоминания. — Но она любила чудовище.

Внутри всё похолодело. Я знал лишь одно чудовище — демона по имени Бальтазар.

Между бровями Косты пролегла болезненная складка.

— Наш сын… наш с женой сын… мы потеряли его. — Он стиснул зубы. — Его убили. Я так сильно его любил. Я перепробовал всё, чтобы избавиться от боли, но не смог. Она была невыносимой. Потерять ребёнка, особенно собственного, — это разбивает сердце.

Барменша вновь появилась, проталкиваясь сквозь толпу. Она поставила перед нами три полные кружки и замерла в ожидании оплаты.

Коста бросил несколько монет на её поднос, и она поспешила прочь. Он поднёс кружку к губам и осушил половину. Осмелев от выпитого, Коста всхлипнул.

— Столько боли. — Он раскачивался на стуле из стороны в сторону. — Потерять ребёнка — это ад. Невозможно понять, пока сам через это не пройдёшь.

Уж мне ли не знать, подумал я, но промолчал.

— Но моя возлюбленная… — Взгляд Косты затуманился. — Она вернулась ко мне.

Он закрыл глаза, словно