Связанные временем - Сара Сэмюэлс

его тела, был невыносимым. Я впился пальцами в его плоть, отказываясь отпускать. Когда я глубоко вонзил кинжал ему в спину, из его горла вырвался гортанный вопль боли. Он яростно взревел, схватил меня своими могучими руками и со звериной яростью швырнул через всю комнату.

Мир бешено завертелся вокруг меня, а страх накрыл с головой. Я рухнул на пол, перекатился и одним резким движением вскочил на ноги.

Марселиус приготовился к бою. Но преимущество было не на нашей стороне: у Косты был яд, а Бальтазар умел управлять жаром.

И всё же я был хорошим солдатом, а хорошие солдаты никогда не отступают от боя.

Моя тактика заключалась в том, чтобы расправиться с людьми Косты по одному, а затем взяться за него самого. Я вытащил с другого бока небольшой складной нож и выставил перед собой оба клинка, нацелив их на одного из людей Косты — смуглого здоровяка, стоявшего прямо напротив меня.

— Ты глупец, Александр, — сказал Коста. — На это будет весело посмотреть.

Он скрестил руки на груди и отступил назад.

Громила оскалил зубы.

Страх хлынул по венам, сковывая мышцы. Коста был прав. Я был глупцом, если думал, что у меня здесь есть хоть какой-то шанс. Но тут перед глазами возникло лицо Оливии. Она носила нашего ребёнка. Я не мог её подвести. К тому же мне доводилось сражаться со слишком многими противниками — мужчинами, которые объявляли себя победителями ещё до того, как ступали на арену Колизея. И где они теперь? Все мертвы, а их кости давно обглоданы дочиста под землёй.

Достаточно одного отвлекающего манёвра, одной ошибки… кашля, шума… чего угодно, что на мгновение завладеет вниманием моего врага.

Я призвал на помощь всю свою гладиаторскую силу и хитрость. Никто из этих людей не сталкивался с тем, через что мне довелось пройти в Колизее.

Громила бросился на меня. Я увернулся, шагнув вправо.

Он зарычал и развернулся.

Двигался он медленно и неуклюже.

С этим будет легко разделаться.

Мы кружили друг напротив друга, словно волки, пока я не бросил взгляд в сторону.

Он тоже посмотрел, пытаясь понять, что привлекло моё внимание.

Идиот.

Я рванул вперёд и с приятным хрустом всадил кинжал ему в грудь.

Громила схватился за грудную клетку и рухнул на пол.

Вокруг меня раздавались хриплые стоны и рычание.

Коста не ошибся, назвав Марселиуса дикарём.

Брат дрался с расчётливой жестокостью, которой его научили коренные американцы и которую он отточил, когда его самого бросили на арену Колизея в качестве гладиатора.

Трое мужчин, включая того, кого повалил я, лежали распростёртыми на полу — мёртвые или умирающие.

Место громилы занял другой мужчина — жилистый, тощий как скелет, с покрытым шрамами лицом.

И наш смертельный танец по кругу начался снова.

Шрамолицый, судя по всему, был лёгок на ногах и способен двигаться с молниеносной скоростью. В руке он тоже держал кинжал.

Мы бросились друг на друга, обменялись ударами клинков и отступили.

Мой нож полоснул его по лицу, задев челюсть и оставив тонкую кровавую полосу. В ответ его клинок яростно метнулся вперёд и вспорол мне плечо, словно масло. Из нас обоих хлынула кровь, смешиваясь в багровой луже у наших ног.

Её запах лишь подстегнул меня. Я поднял руку и лизнул рану, размазав кровь по губам. Затем оскалил зубы и повернулся к своему жилистому противнику.

В памяти всплыло, как я орудовал сикой — коротким изогнутым клинком, которым сражался на арене Колизея с бесчисленными противниками. Помимо людей, против нас нередко выпускали львов и тигров.

Шрамолицому никогда не сравниться с тем, через что прошёл я.

Но тут из тени выскользнул ещё один головорез Косты, вооружённый мечом.

Где же рете — утяжелённая сеть, — когда она так нужна? Я мог бы набросить её на парня справа и разделаться с костлявым ублюдком передо мной.

Они переглянулись и одновременно ринулись на меня.

Я крутанулся, уходя с линии атаки, и мои ножи мелькнули размытыми полосами.

Я успел полоснуть парня справа по шее, прежде чем он пронзил меня мечом.

Из раны брызнула кровь.

Он взревел и сбил меня с ног.

Я рухнул на спину и застонал от удара.

Истекающий кровью мужчина прижал лезвие меча к моему горлу.

Я зацепил ногой одну из его ног и перекатил его. В процессе клинок рассёк мне шею.

Насколько серьёзна рана? Скоро узнаю — либо умру, либо одержу победу.

Сбоку орали Коста и Бальтазар.

— Давай, Лукас! Вперёд, Марко! Уничтожьте его! Валите его! Вас двое против одного! — кричал Коста.

— Если вы с ним не покончите, это сделаю я! — заорал Бальтазар.

Я сдавливал запястье Лукаса, пока он не выпустил рукоять меча. Кровь продолжала медленными толчками вытекать из раны на его шее.

Он моргал, словно пытался прояснить затуманившееся сознание. Потеря крови явно начинала сказываться.

Я перерезал ему горло, закончив начатое.

Марко бросился к мечу мертвеца.

Я вскочил на ноги и с яростным рёвом кинулся на Марко. Тот развернулся и резко выбросил ногу, с силой кувалды ударив меня по кисти. Кинжал вылетел из моей руки, пронёсся по воздуху, ударился о стену и с грохотом рухнул на пол, глубоко вонзившись лезвием в деревянные доски. Марко мастерски орудовал огромным клинком, готовый нанести смертельный удар.

А у меня в руке теперь остался лишь складной нож. Если я хотел пережить эту схватку, придётся полагаться на быстроту реакции и хитрость.

Мы настороженно кружили друг напротив друга, оценивая друг друга и выискивая малейшую возможность для удара.

На лбу выступили капли пота, пока я пытался сосредоточиться на своей задаче. Из раны на шее кровь стекала по рубашке.

Марко бросился вперёд с клинком в руке, глаза его сверкали жаждой убийства. Я метнулся в сторону, уходя от атаки, и полоснул его ножом. Он взревел и отступил на шаг — вдоль его руки зияла кровавая рана. С яростью в глазах он снова пошёл на меня, продолжая натиск. Я изо всех сил уворачивался от свирепых выпадов и ударов Марко, отчаянно выискивая брешь в его защите. И когда она появилась, я рванул вперёд и глубоко всадил нож ему в плечо.

Его первобытный рёв сотряс стены, когда он принялся бешено размахивать клинком, пытаясь отогнать меня.

Я успел пригнуться и откатиться, едва избежав смертоносного лезвия. Затем вскочил на ноги.

Мы хромали по кругу друг напротив друга, оба полные решимости, но уже едва способные держаться на ногах. Постепенно силы начали возвращаться ко мне. Я всё проворнее уклонялся от его