Кровь над светлой гаванью - М. Л. Ванг

Один из охранников схватил Томила и швырнул его на грязную стену переулка, выкручивая руку за спину. Чья-то рука залезла в карман, шаря в поисках.

— Здесь нет никакого пропуска, — сказал охранник, выкручивая руку еще сильнее. — А это что еще за хрень? — Он вытащил из кармана цилиндр. Крышка была помечена красным — знак опасности. И Томил был благодарен Сионе за то, что она поручила ему настроить проводник на его голос.

— Бах, — сказал он по-калдоннски — и рука охранника разлетелась на куски.

Прежде чем мужчина успел закричать, Томил развернулся, схватил его за челюсть и резко ударил. Его голова с глухим звуком врезалась в стену переулка, и он рухнул без сознания.

Оставшиеся двое стражей барьера уже наставили на Томила огнестрельное оружие, но стрелять в такой тесноте было опасно — пули могли отскочить и в них. Лишь один из них рискнул. Выстрел промахнулся, пробив дыру в ржавой мусорной урне. Томил уже был рядом, прежде чем тот оправился от отдачи, и обрушил на него град ударов. Раньше Томил мог бы уложить стража Тирана одним ударом. Без дней охоты, сейчас потребовалось три — что было на два больше, чем нужно.

Третий страж ударил Томила дубинкой по голове, и мир раскололся на сотню звенящих осколков. Очнулся он уже под телом тиранийца, с его коленом, давящим на солнечное сплетение, выдавливающим воздух из легких. Томил попытался поднять руку, чтобы защититься, но дубинка стража отбросила ее в сторону, сломав кость.

С ледяной ясностью Томил понял: сейчас он умрет.

— Карра! — заорал он сквозь боль и удушье. — Беги! Не оглядывайся!

— Заткнись, Скверный! — рявкнул страж. Он поднял дубинку, чтобы опустить ее на голову Томила — и вдруг резко дернулся. Свет в его зеленых глазах погас, дубинка выпала из ослабевших пальцев.

Когда тело тиранийца соскользнуло вбок, Томил приготовился увидеть Карру с окровавленным ножом. Но страж явно умер не от ножа — это было похоже на мощный удар по затылку.

А фигура, стоявшая над ним, была куда крупнее Карры.

Это был Квен, которого Томил не знал — судя по мощным рукам и молоту в них, железнодорожный рабочий.

— Все в порядке, брат? — раздался голос на квенском наречии, и Томил понял, что за первым стояли еще несколько рабочих, все с молотками и кирками. У них были широкие плечи, как у Арраса, и волосы, отливающие огнем, как у Карры. Эндрасте. Но они подняли Томила, отряхнули, как своего, пока Карра убирала нож обратно в ножны.

— Осторожнее тут, брат, — сказал один из мужчин. — Если нас поймают — всех перебьют. Это лишь вопрос времени.

— Тогда зачем вы здесь? — спросил Томил, с благодарностью опираясь на плечо спасителя.

— Мы уходим отсюда, — отозвалась женщина, запыхавшаяся от бега, с младенцем на руках. — Смотрите! — Она сдвинула ребенка на бедро, указывая на запад. — Боги послали нам знак!

Томил проследил за ее жестом — к расширяющемуся барьеру на фоне гор. Тогда он и заметил пальто и одеяла, связанные за спинами Эндрасте. Они действительно собирались броситься в Глубокую Ночь.

— Вы не знаете всех рисков, — сказал Томил.

— Верно, — согласился один из рабочих. — Но мы знаем риски, если останемся.

— Нас уже сажают и расстреливают без суда, — добавил другой. — Этот тип только что был готов убить тебя. После… всего этого, — он кивнул в сторону Леонхолла, — как скоро, по-твоему, они начнут массово разматывать нас Скверной только за то, что в волосах есть проблеск меди?

— Бегите с нами! — сказала женщина, прижимая к себе ребенка. — Избавимся от этого места раньше, чем оно избавится от нас! Пора домой!

Эти люди ничего не знали о теориях Сионы, что Скверна отступит с расширением барьера. Если у них есть надежда — значит, она может быть и у Томила. Карра взяла его за уцелевшую руку, и с новой семьей вокруг они побежали.

— Знаете кратчайший путь к пещерам? — спросил Томил одного из Эндрасте, надеясь, что им повезло нарваться на опытных горцев.

— Более-менее, — с улыбкой ответил тот. — А ты?

— Более-менее.

За пределами барьера у Квенов было всего несколько минут, чтобы найти укрытие прежде, чем холод начнет забирать жизни. Но сначала нужно было добраться до края города живыми.

Расширяющийся барьер нарушил обычно спокойный воздух Тирана. По улицам завывали ветры, поднимая пыль, сбивая с ног людей, деревья, фонари — все, что не привыкло стоять против урагана. Давление менялось, надуваясь и хлопая в ушах Томила, словно он мчался вверх по горе, хотя на деле бежал по ровному асфальту.

Больше стражей заняли позиции на улицах, преграждая путь на запад, но железнодорожные рабочие Эндрасте были не единственными Квенами, воспринявшими сдвиг барьера как знак. Редко расставленные тиранийцы все чаще уступали натиску — все больше Квенов вырывались из мастерских и жилых домов.

В панике тиранийские стражи начали стрелять без разбора по толпе бегущих Квенов. Пуля попала женщине из Эндрасте в ногу. Она вскрикнула, едва не уронив ребенка. Томил обернулся, чтобы помочь, но быстро понял, как бесполезен он с травмированной рукой. Но Карра уже была рядом.

— Я держу его! — Она взяла ребенка у женщины и прижала к окровавленной груди. — Не волнуйся, тетушка, я держу его!

Один из рабочих бросил кирку товарищу и перекинул стонущую женщину через плечо.

— Продолжайте бежать! — разносилось по улицам и переулкам. Это были слова, знакомые всем Квенам. Даже рожденные внутри барьера слышали это эхо от родителей и бабушек с дедами. — Вперед! Не оглядывайтесь!

Где-то в хаосе стрельба стихла. Впереди один из стражей барьера с удивлением осматривал оружие, прежде чем его смела толпа Квенов, и он умер с криком, пока его кости хрустели под ногами толпы.

— Их винтовки перестали работать! — изумленно сказал кто-то из Эндрасте. — Почему? Как?

— Какая разница? — бросил другой.

Томил знал почему, но времени на объяснение не было. Если оружие перестало стрелять — значит, заклинание расширения барьера уже сожгло всю жизнь внутри Главного здания Магистериума и спустилось по ветвям сети заклинаний Сионы, дотянувшись до Резерва — включая энергетический пул, выделенный под оружие.

Это значило, что в Леонхолле все мертвы.

Осознав, что означает тишина, Карра обернулась на Томила — с болью и тревогой в глазах. Если и были сомнения — теперь их не оставалось. Сионы больше нет. Томил встретил ее обнаженный серебристый взгляд и повторил, как мантру, вместе с остальными:

— Не оглядывайся.

Волна Квенов достигла прежней границы города, обозначенной лишь линией, где густая зеленая трава сменилась влажной бурой. В тот момент, когда Томил переступил на бурое,