Альфа волк - Кэролайн Пекхам

Руки Роари сомкнулись вокруг меня, и я вздохнула, позволяя ему притянуть меня к своей груди, вдыхая его богатый аромат сандалового дерева, слушая биение его сердца под своим ухом и пытаясь убедить себя, что мне больше ничего от него не нужно.

— Когда я смотрю на тебя, я не вижу щеночка, Роза, — сказал Роари низким голосом, возвращаясь к спору, который мы вели до этого звонка. — Я вижу фейри, которую стоит уважать, бояться, следовать за ней. Я вижу одну из единственных хороших вещей здесь и частичку дома, в существование которого я никогда не смел верить. Я не считаю тебя глупым щенком. Я думаю, что ты — то, что мне было нужно больше всего на свете. Надежда.

Я не знала, что на это ответить, поэтому просто обхватила его за талию и прижималась к нему так долго, как только могло выдержать мое больное сердце, не разрываясь на части.

Отстранившись, я натянуто улыбнулась ему и направилась обратно в основную часть библиотеки, где шла работа.

Когда мы вышли из прохода, в котором находились, я чуть не столкнулась с Густардом и вздрогнула от неожиданности. Я сузила на него глаза, когда он почти приятно улыбнулся.

— Проблемы? — Я бросила вызов, заметив самодовольный блеск в его глазах, словно он хранил все мои секреты и только ждал подходящего момента, чтобы раскрыть их.

Густард окинул Роари оценивающим взглядом, его рот приоткрылся в уголке, словно он хотел выдать мои чувства к нему, но вместо этого он лишь невинно пожал плечами.

— Нет проблем, с которыми я не могу справиться, щенок, — сказал он, и дрожь предупреждения пробежала по моему позвоночнику, когда мои дары затрепетали от угрозы в его голосе.

Он отошел от нас, и я прищурилась, глядя ему вслед.

— Ты же не думаешь, что он нас подслушал? — пробормотала я, как только убедилась, что он не слышит.

Роари нахмурился, раздумывая над этим, а потом пожал плечами.

— Если бы он подслушивал, думаю, он бы что-нибудь сказал, напомнил бы нам о своих рычагах воздействия.

— Да, — согласилась я, позволяя ему отвернуть меня от Густарда, в то время как я хмурила брови.

Однако это тревожное чувство не проходило. Но если Густард вообразил, что сможет меня победить, то его ждало жестокое разочарование.

— Но если ты не убьешь его, когда мы выберемся отсюда, я сделаю это сам, Роза. Никто не должен причинять тебе вред и оставаться безнаказанным, пока я еще дышу, — зарычал Роари, и, несмотря на все причины для беспокойства, я не могла не ухмыльнуться, услышав это заявление.

Глава 23

Кейн

Я вышел из комнаты обработки, залечивая царапины на руке, оставленные новым заключенным, которого только что доставили в Даркмор. Моя смена заканчивалась, и мне не терпелось провести несколько часов в одиночестве в своей комнате. Я кивнул Лайлу, который сидел в кабинете охраны, отделенный от меня стеклянной стеной.

— Омбрианский Тигр перевертыш, да? Таких уже не так много, — прокомментировал он, и я пожал плечами.

— Думаю, нет, — сказал я, засовывая Атлас в карман и собираясь уходить, но он продолжил говорить.

— Мой прадед Невилл был белым Немейским Львом, — задумчиво сказал он. — А у меня красивый рыжий мех, но это не такое уж и редкое явление. Существуют ли редкие виды Вампиров?

— Не знаю, — сказал я, шагнув к двери.

— Полагаю, в Вампирах нет ничего редкого, разве что светящиеся клыки, — усмехнулся он.

— Да, может быть, — проворчал я, а потом задумался, не потому ли у меня нет друзей.

Не то чтобы большинство охранников здесь не были достойными фейри. Дело было в том, что я не был таким. И что я уже давно потерял желание общаться с людьми. После того как единственный близкий мне человек был вырван из этого мира, я решил больше не привыкать заботиться о людях. Такие раны не заживают. Это всегда будет присутствовать, и лунное проклятие, под которым я находился, любило напоминать мне об этом еще чаще, чем было до этого.

Мой взгляд скользнул к экранам камер видеонаблюдения за головой Лайла, когда тот заговорил о своем дяде Найджеле или как там его, блять, звали, а глаза зацепились за затылок девушки, протискивающейся в спортзал. Большинство людей, вероятно, не смогли бы определить, кто она, но я понял, что это Двенадцать, и мне было достаточно одного лишь взгляда. Я обнаружил, что не могу оторвать от нее глаз, наблюдая, как она проходит мимо единственной камеры в спортзале, которая показывала только небольшой участок сразу за входом. Она исчезла за пределами видимости камеры, и меня пронзила вспышка раздражения, а затем волна боли, пробежавшая по руке от метки проклятия. Лоза серебряной розы уже достигла моего плеча, обвилась вокруг него и еще крепче привязала меня к ней. К моей грядущей сраной смерти.

Я перечитал книгу по лунной магии вдоль и поперек, и больше никакой информации о том, как снять это проклятие, не было. С той скоростью, с которой оно распространялось, я не знал, сколько времени пройдет, прежде чем я полностью подчинюсь ему. Мой гнев на Розали за то, что она прокляла меня, не уменьшился, но, к сожалению, теперь я понимал, почему она это сделала. После того как я узнал, чему подверг ее отец, я почувствовал себя полным кретином. Я облажался по всем статьям, когда засунул ее в яму. Я совершил по отношению к ней нечто невыразимое. Нечто, что она никогда не сможет простить. И теперь я расплачиваюсь за свой эгоизм, за желание держать ее подальше от глаз, подальше от мыслей. Мне следовало знать, что она найдет способ наказать меня за это.

— Ну что, ты уже закончил на сегодня? — спросил Лайл, прервав мои мысли, когда боль все сильнее впивалась в руку.

Я хмыкнул и посмотрел на часы. У меня оставалось десять минут. Я могу закончить на этом… или отправиться в спортзал и увидеться с Двенадцать. Не то чтобы я с ней заговорю или что-то в этом роде. Не то чтобы я хотел подглядывать за ней, пока она тренируется, хотя я и не отрицал, что меня это заводит. В основном я просто хотел увидеть ее. Проверить ее. И проклятие на моей руке, похоже, было с этим согласно: боль утихала, пока магия не зазвучала в моей плоти. Нахуй Луну и ее пути.

— Да, почти. Спокойной ночи, Лайл, —