Альфа волк - Кэролайн Пекхам

Спустившись на лифте вниз, я оказался на пятом этаже и направился в спортзал. Было почти время закрытия, и, забежав внутрь, я обнаружил, что там пусто. Я нахмурился, остановившись у боксерского ринга, и напряг слух, когда из раздевалок донесся звук работающего душа. Может, она поняла, что времени на тренировку не хватит, и вернулась в свой блок. А может, я был долбаным идиотом, раз меня волновало, где она находится. Но я все равно был зол, что упустил ее.

Я повернулся, чтобы уйти, но приглушенный крик заставил меня обернуться. Это был не более чем писк, но в глубине души я знал, что он исходил от нее. Я рванул через комнату так быстро, как только мог, толкнул дверь раздевалки и влетел через нее в душевую. Оранжевый комбинезон был насквозь пропитан водой, заполнявшей пространство передо мной, на нем красовалась цифра двенадцать, испачканная кровью. Мои внутренности сжались в тугой клубок.

Раздевалки были построены в форме буквы U, поэтому я бросился в один конец и за угол, сердце колотилось, страх заставлял каждую мышцу моего тела напрягаться в предчувствии. Что, если я опоздал? Что, если кто-то ранил ее? Убил ее?

Мой взгляд упал на десятерых заключенных, окружавших мою девочку, когда она боролась за свою гребаную жизнь. Они пытались прижать ее к земле, кровь текла из разбитой губы и глубокой раны на правой руке. Двухсотый был голым, его волосатая спина была направлена в мою сторону, пока он отдавал приказы остальным прижать ее к стене, а его движущаяся рука говорила мне о том, что он поглаживает свой член.

Я осознал все это за три секунды и за это же время превратился в злобного, кровожадного зверя без границ, без правил, сдерживающих меня, лишь с первобытной потребностью защитить девушку, которой они хотели причинить боль.

Я не видел красного цвета. Я видел адское пламя, пылающее повсюду, проникающее в каждый уголок моего сознания. Мои клыки удлинились, и я бросился на врагов со всей силой своего Ордена, сломав две шеи еще до того, как остальные поняли, что я здесь. Я вырвал горло одной девушке, которая держала Розали за руку, и глаза моей девочки на мгновение расширились, прежде чем она вырвала свою вторую руку и прыгнула в бой вместе со мной. Некоторые из них пытались убежать. Но никто из них не смог бы. Я не мог позволить ни одному из них покинуть это место. Я бы уничтожил их всех, заставил бы воду окраситься в красный цвет за то, что они пытались сделать.

Ослепленный желанием убивать их, я вырвал горло Девяносто Четвертому, а затем пробил дыру в груди Четыреста Десятого. Кровь хлынула, смешиваясь с потоками горячей воды, что лилась сверху из душевых кабин, так что вокруг моих ног закружился водоворот. Но я не был удовлетворен этим. Я не успокоюсь, пока все их крики не замолкнут навсегда.

Я схватил одного парня за волосы, когда он собрался убегать, быстро развернул его и швырнул в стену с такой силой, что его череп разлетелся на куски.

Адреналин смешался с жаждой крови внутри меня, и мои глаза стали острыми, как бритва, когда я улавливал каждое движение вокруг меня.

Двенадцать сражалась с Двухсотым, его огромные кулаки врезались в ее тело, и я, зарычав от ярости, помчался к ним. Один идиот попытался преградить мне дорогу, и я зубами вырвал ему горло, а затем перепрыгнул через него и оттащил Двухсотого от Розали. Последняя девушка, все еще стоявшая на ногах, бросилась к выходу, и Розали сбила ее с ног, повалив на землю и крутанула ее голову, пока не раздался громкий треск.

Я отшвырнул Двухсотого к стене, и монстр, живущий во мне, завладел каждым кусочком моей плоти, когда я начал раз за разом бросаться на него с кулаками. Может быть, я и был таким на самом деле. Может, это была не какая-то часть меня, а весь я был таким черным, таким злым. И пока я был зверем Розали, я не хотел этого скрывать. Я с радостью проливал бы кровь ее врагов снова и снова, пока на земле не осталось бы ни одного существа, которое посмело бы ее тронуть.

Я не стал убивать Двухсотого сразу, а просто перестал вгрызаться в его плоть и прижал его к стене за горло, обнажив клыки, чтобы он увидел свою смерть в моих глазах. Он дрожал как осиновый лист, а тихое капанье у моих ног подсказал мне, что он только что обмочился. Я скривился, испытывая отвращение к этой мерзкой твари, выдававшей себя за фейри. Он не был даже близок к этому, он был просто пиявкой, высасывающей жизнь из всех, кого только можно. Он жил в тени, окруженный такими же никчемными крысами, как и он, и вместе они делали себя могущественными. Но в одиночку они были никем. И я был рад напомнить ему об этом.

— Но ты же должен нас з-защищать, — заикаясь, проговорил он, когда моя хватка на его горле усилилась.

— Нет, — сказал я холодным, отстраненным голосом. — Слишком многие фейри в этом месте ошибаются, Двести. Мы здесь, чтобы убедиться, что ты не сбежишь. И чтобы применить к тебе необходимую силу, если ты нарушишь правила.

— Я не нарушал правил! — задыхался он. — Я не пытался сбежать.

— Нет, — сказал я мрачным и голодным голосом. — Ты ничего не нарушил. Но ты ошибся, думая, что я следую правилам.

— Но т-ты же охранник! — задыхался он.

— А ты — отвратительный насильник. Но самое главное, Кристофер, — прошептал я, наклоняясь ближе, чтобы мои слова были обращены только к нему, когда он задрожал под моей рукой. — Ты — покойник.

Я ничего не чувствовал, зажав его голову между ладонями, разрывая, и разрывая, и разрывая, пока его крики боли превращались в крики абсолютного, мучительного страха, прося меня, умоляя меня. Прекрасный голос Розали наполнил комнату, произнося мое имя, пока я разрывал мышцы, кости и плоть, и я наслаждался моментом, когда свет погас в его глазах. Я снес ему голову, и его тело обмякло подо мной, как мешок с дерьмом.

Кровь залила меня, когда я отбросил его голову в сторону. В этом конце блока душ не работал, так что я остался вымазанным в его смерти, мои плечи поднимались и опускались, когда я делал медленные вдохи, чтобы вернуть сердце к нормальному ритму.

Метка проклятия на руке посылала