Что я должен был сказать - Р. Л. Аткинсон

А еще перед нами стояла новая дилемма: мама хотела, чтобы мы переехали. Я не хотела, чтобы она осталась одна в Вашингтоне, но и уезжать от Гриффина мне тоже не хотелось. Может, мне удастся как-то убедить ее остаться, хотя ее первое впечатление о Гриффине было не самым лучшим. Но этот крошечный городок в Айдахо стал моим домом. Гриффин стал моим домом.

Как бы я ни пыталась это игнорировать, я была по уши влюблена в него.

— Гриффин? — лениво позвала я.

— М-м-м? — откликнулся он, тихонько включая радио.

— Я думаю, мы, наверное, можем встречаться, — пробормотала я, и он рассмеялся.

— Рад это слышать, — бодро ответил он, прежде чем я наконец провалилась в самый спокойный сон за последние месяцы.

Глава 49

Я потянулась, зевнула и поморщилась от стянутости в спине. Медленно мои руки скользнули по шелковистым простыням, на которых я лежала. Что-то теплое обвивало меня спереди, ровно поднимаясь и опускаясь. Мягкое и глубокое. Я пододвинулась ближе, правая сторона моего тела заскользила по постельному белью.

Моргнув, я приоткрыла глаза, немного сбитая с толку. Гриффин лежал передо мной, без рубашки. Мы были в постели, и я прижималась к его груди. Белые простыни были натянуты до его бедер, одна рука лениво покоилась на моей талии. Он тихо похрапывал, и я улыбнулась про себя.

Позже я смогу спросить его, как я здесь очутилась. Или как оказалась в почти свежей прокладке. Или где мы вообще находимся. Прямо сейчас я чувствовала себя как дома. В безопасности. Я не хотела терять это чувство, поэтому глубоко вдохнула и закрыла глаза, вслушиваясь в спокойный ритм его дыхания. Солнечный свет нежно ласкал его кожу цвета слоновой кости, загорелую от долгого пребывания на улице.

Ждать было легко. Я притворилась спящей, не желая нарушать абсолютное совершенство этого момента. В конце концов, я почувствовала, как он немного пошевелился, а затем его рука тихо соскользнула с моей талии. Тепло его тела покинуло кровать, и я едва расслышала, как его босые ступни зашелестели по полу. Дверь щелкнула, и через мгновение включился душ.

Открыв глаза, я осмотрела комнату. Она была свежей и чистой, и пахла соответствующе. Узор, имитирующий бамбук, украшал пол, его светло-коричневый цвет гармонировал с кремовым оттенком стен. Я смотрела на дверь ванной, которая находилась рядом с небольшой нишей у входа. В стороне стоял низкий столик с растением алоэ на нем. Рядом висел телевизор над красивым ротанговым комодом.

Крякнув, мне удалось мельком взглянуть назад. В углу, рядом с большими белыми шторами, закрывающими стеклянные раздвижные двери, стоял небольшой диванчик. С моей стороны кровати была тумбочка с висящей над ней лампой, в точности такой же, как на стороне Гриффина. Полагаю, мы были в отеле.

Я вздохнула, зарывшись лицом в подушку, и стала ждать, пока Гриффин закончит. Вскоре душ выключился, но из ванной он не выходил, и я начала нервничать. Мне хотелось выбраться из этой кровати.

Медленно мне удалось сползти назад, к краю матраса. Ноги свесились вниз, и я опустила их на пол, прежде чем с помощью рук принять вертикальное положение. Было дискомфортно, но терпимо. Тихо ступая по полу, я раздвинула шторы и в шоке уставилась на пейзаж. Как долго я спала?

Отперев стеклянную дверь, я отодвинула ее и вышла на красивую террасу с видом на океан. Волны разбивались о песчаный берег, люди отдыхали на пляже или прямо в воде.

Делая осторожные, уверенные шаги, я подошла к перилам и оперлась на них, вдыхая соленый воздух. Он наполнил мои легкие, и я закрыла глаза, позволяя коже впитывать влагу. Мне следовало бы испугаться, не зная, где я нахожусь, но я не чувствовала ничего, кроме свободы и умиротворения.

— Доброе утро, умница, — протянул голос Гриффина у меня за спиной. Я открыла глаза, счастливая, и повернулась к нему.

— Где мы? — спросила я и моргнула, немного ошеломленная. Он побрился, оставив лишь легкую щетину. Достаточно длинную, чтобы не колоться, но достаточно короткую, чтобы теперь я могла видеть линию его подбородка. Волосы были взъерошены именно так, как нужно — небрежно и без усилий.

Он подмигнул, заметив мое удивление, и подошел ко мне.

— Калифорния.

— Я так долго спала? — ахнула я, и он усмехнулся, мягко притянув меня к себе.

— Ты устала, умница, — прошептал он, целуя меня в макушку. Я обхватила руками его торс, сжав в кулаках его чистую серую футболку. На нем были шорты, открывающие его мускулистые ноги и татуировку на бедре. Я улыбнулась в его грудь, пока он старался не слишком сильно прикасаться к моей спине.

— И что теперь? — спросила я, и он усмехнулся.

— Мы отдыхаем. Я полностью выключил наши телефоны, и мы можем остаться здесь столько, сколько ты захочешь. Нам не нужно ничего делать, или мы можем делать всё, что ты пожелаешь. Всё, что тебе нужно, — ответил он, и я выдохнула, чувствуя, как всё мое тело расслабляется в его объятиях.

Гриффин помог мне влезть в самый милый комбинезон с открытой спиной, который у меня когда-либо был. Пастельно-голубой, из легкой ткани, с глубоким V-образным вырезом, который также отлично подчеркивал талию. Он заказал целую кучу нарядов с открытой спиной просто для того, чтобы мне было комфортно, и последние девять дней мы абсолютно ничего не делали.

Что означало — мы делали всё.

Мы разговаривали — больше, чем я когда-либо разговаривала с ним или с кем-либо еще. Гуляли рука об руку по пляжу и ели вкусную еду на пирсе. Его пальцы скользнули по моему затылку, когда он застегивал пуговицы на платье. Его губы прижались к моей обнаженной коже, пока я придерживала волосы, чтобы они ему не мешали.

Я хихикнула и закрыла глаза. Всё казалось слишком идеальным, абсолютно таким, как я хотела. Наверное, потому, что мы не касались темы его наследства или увесистого кольца, висящего у меня на груди.

— Знаешь, — начал Гриффин. — В этом есть одна вещь, которая мне очень нравится.

— Какая? — спросила я, позволяя волосам упасть на плечи и спину.

— Тот факт, что всё это время ты не носила бюстгальтер, — ответил он, и я развернулась так быстро, как только могла. Он улыбался от уха до уха, пока я качала головой.

— И при этом ты ни разу не попытался схватить меня за грудь. — Я поиграла бровями, а у него отвисла челюсть.

— Я пытался быть уважительным, раз уж ты ранена, — с поражением пробормотал он.

— Тогда почему тебе это так