Где-то всегда светит солнце - Кристина Миле

развернулась к нему. Мне хотелось увидеть его лицо, убедиться, что он рядом. Мы встретились с ним взглядами, – как всегда, его глаза были полны любви. Я опустила взгляд ниже, на его губы – они были слегка приоткрыты.

Я закрыла глаза и поцеловала его. Что-то внутри было сильнее меня, я просто не могла противиться порыву, мне хотелось соединиться с ним, слиться воедино. Но почувствовав знакомый вкус его губ, я в испуге отпрянула, осознав, что́ наделала.

– Прости, Пол… Прости, пожалуйста! – воскликнула я, прикрывая рот рукой.

– Кристина, все хорошо…

Он встревоженно протянул ко мне руки.

– Я не знаю зачем, не знаю, что со мной…

Я опустилась на колени и стиснула голову, пытаясь остановить безумную пляску мыслей в голове.

– Ты ничего плохого не сделала! Слышишь?

Он сел рядом и взял мое лицо в свои ладони.

Мое тело завибрировало от осознания переполняющей любви к нему, к человеку, который все время был рядом, был моим спасательным кругом среди бушующего океана, никогда ничего не требуя взамен. Он был совсем близко.

Я вновь потянулась к его губам. Он обхватил меня руками и прижал к себе, со страстью отвечая на мой поцелуй.

– Ты сейчас слишком уязвима, ты можешь пожалеть потом, – хрипло прошептал он, останавливаясь.

Я упрямо покачала головой:

– Это неважно!

Он дрожащей рукой провел по моей щеке:

– Когда он увез тебя, я будто умер, но смирился, а теперь…

Он часто дышал, я слышала биение его сердца.

– Что теперь будет? – с волнением спросила я.

– Я буду с тобой и завтра, и послезавтра, и всю оставшуюся жизнь, если ты этого захочешь.

– Я хочу, я очень хочу быть с тобой, – тихо сказала я, и он улыбнулся, вновь прильнув к моим губам.

Глава 64

Мы долго сидели на берегу, боясь спугнуть новые эмоции и ощущения. Он обнимал меня одной рукой, моя голова мирно лежала на его плече. У нас была большая разница в возрасте, больше двадцати лет, мы долгие годы были знакомы, я буквально выросла на его глазах, а еще его сын хотел на мне жениться. Но все было неважно. Те чувства, что вспыхнули между нами, казались очень естественными. Они словно воскрешали меня и наполняли силой. Я не задумывалась, что будет дальше, я была благодарна за мгновения рядом с ним.

Так прошло несколько дней, наполненных безоблачным счастьем. Без лишних обсуждений мы оба понимали, что должны скрывать наши чувства, пока я официально не буду свободна. Амир, как я и думала, использовал все процессуальные проволочки, чтобы затянуть дело, даже предварительное заседание – первая беседа с судьей – было назначено только через две недели. Но мне даже нравилось, что происходящее между мной и Полом было тайной. Только я́ знала, о чем он думает, улыбаясь мне за ужином; только я́ видела, что ему хочется поцеловать меня и он лишь ждет мгновения, когда Матильда скроется на кухне; только я́ чувствовала, как замирает его сердце, когда наши глаза встречаются. Мы жили обычной жизнью, но отныне все было по-другому: наши души, закручиваясь в головокружительном вихре, сливались вместе и превращались в единое целое – чистое и необыкновенно прекрасное.

Однажды утром я увидела в воображении свою следующую картину и не теряя времени помчалась в мастерскую. К вечеру большая картина была готова. Техника была несложной, я лишь смешала краски на холсте, но это были не просто краски – это были наши чувства.

– И когда ты собиралась мне сказать, что вернулась? – раздался за спиной голос Стивена, и я от неожиданности едва не смазала кистью центр композиции.

– Ты напугал меня!

Я осторожно отложила инструменты и подошла к нему:

– Привет! Я так рада, что ты зашел!

Я хотела его обнять, но он демонстративно отстранился.

– Рассказывай! Не позвонила лучшему другу!

– Стив, прости. Знаешь…

– Знаю! Ты подала на развод! Ты что, с ума сошла? Вы так боролись за свою любовь, чтобы так легко сдаться?

Я насторожилась:

– Откуда ты знаешь?

– Лучше бы я узнал от тебя!

– И все-таки? – Я пристально взглянула на него. – Тебя прислал Амир?

– Да как ты можешь? – нахохлился он как петух. – Я пришел ее поддержать, а она устраивает мне допрос! Я не мог до тебя дозвониться и связался с Амиром! Он сказал, что ты уехала!

– А как ты узнал, что я здесь?

Что-то не давало мне покоя.

Стив издал странный, но явно недовольный звук.

– У тебя не мастерская, а детективное агентство! Я спросил у Пола!

– Но он не знает, что я здесь.

Он театрально закатил глаза:

– Господи боже, дай мне сил! Думаешь, я установил за тобой слежку? Как мне еще тебя найти?

Он был на грани. Еще пара вопросов, и он точно бы устроил истерику.

– Ладно, прости. Мне приятно, что ты вспомнил обо мне! Как тебе? – кивнула я на картину.

– Не зная ситуации, я бы решил, что это картина про любовь, – деловито сказал он, поворачивая к ней голову, хотя, конечно, рассмотрел ее в подробностях, как только пришел.

– Так и есть, – согласилась я, любуясь результатом. – Две оголенные души закручиваются в вихре чувств и сливаются вместе.

– Две… оголенные души? – переспросил Стив, уставившись на меня выпученными глазами.

Я прикусила язык, поняв, что сказала лишнее.

– Не придирайся к словам, – отмахнулась я.

– У тебя появился другой мужчина?

Он даже обошел меня сбоку, чтобы увидеть лицо в анфас.

– Нет, что за глупости…

Мне стоило немалых усилий скрыть довольную улыбку.

– Ты уходишь от мужа, тут же пишешь картину о двух влюбленных, и, как вижу, ни намека на грусть. Тут… слияние… голые души… Да ты написала картину о сексе?

– Боже, Стив! Это слияние на ментальном уровне!

– С кем? – скрестил он руки на груди и вперил в меня свои маленькие глазки.

Я вздохнула:

– Это фантазия про любовь, какой она должна быть.

– Любовь никому ничего не должна, у каждого она своя, – отрезал он. – Я тебя хорошо знаю. Ты не можешь фантазировать, ты должна чувствовать. То, что пишешь, и есть то, что у тебя в голове, – ткнул он пальцем мне в лоб.

– Стив, я не