Порочные любовники времени - Сара Сэмюэлс

Словно бросал мне вызов — посмей только сделать неверный шаг.

ГЛАВА 28

БАЛЬТАЗАР

Я годами искал Алину, гоняясь за тенями по городам и руинам, сквозь эпохи и по залитым кровью следам. Надежда превратилась в едва заметный огонёк — тусклый, угасающий уголёк, который я уже почти не видел. Каждая зацепка вела в никуда. Каждый след обрывался. Казалось, само время поглотило её.

Ничто больше не имело смысла. Моя жизнь превратилась в пустоту.

Единственным утешением, за которое я цеплялся, оставались воспоминания о моих детях — о тех коротких, золотых днях до того, как Охотники за временем отняли их у меня. Казалось, с тех пор миновала целая жизнь. Их смех, когда-то так ярко звучавший в моей памяти, теперь угасал, словно мелодия, которую я никак не мог вспомнить. Даже эти воспоминания ускользали в бездну, которую месть выжгла внутри меня.

Я больше не спал. Едва дышал. Я пил. Убивал. Искал. Снова. И снова. И снова.

Каждый оставленный мной труп был очередным криком в тишину, очередным напоминанием о том, что счастье, настоящее счастье, умерло давным-давно. И всё же какая-то часть меня по-прежнему изнывала от желания вернуть то, что у меня отняли. Но в глубине души я боялся, что уже слишком сломлен, что зашёл слишком далеко.

В ту ночь я, пошатываясь, брёл домой под тяжестью тьмы и бурбона. Улицы вокруг моего поместья были тихими и безжизненными. Когда-то огромные залы особняка были наполнены жизнью и голосами, теперь же в них эхом разносились лишь звуки моего собственного разрушения. Это место больше напоминало гробницу, чем дом.

Я остановился в коридоре, и пол качнулся под ногами, пока алкоголь бушевал в моих венах.

И тогда я увидел её.

Мелькнувший силуэт. Движение на краю зрения.

Я обернулся, слишком пьяный, чтобы отреагировать быстро, перед глазами всё расплывалось.

И она была там.

Зара.

Она вышла из теней, словно обретший плоть шёпот. Бледная. Неподвижная. Неподвластная времени.

Горло сжалось. Я не мог заставить себя посмотреть ей прямо в лицо. Сердце бешено колотилось, затылок покрылся холодным потом.

Галлюцинация.

Призрак.

Боги, пусть она окажется настоящей.

— Бальтазар… любимый, — произнесла она, и её голос был настолько знакомым, что выпотрошил меня изнутри. — Ты выглядишь несчастным.

— Так и есть, — выдавил я, едва сумев произнести эти слова. Я потянулся к наполовину пустому графину с бурбоном, стоявшему на ореховом шкафу, и сделал долгий обжигающий глоток. — Моя жизнь пуста. Пустошь. Бездна.

Я пошатнулся, едва удерживаясь на ногах, и выбросил руку в сторону, опираясь о стену.

— Послушай меня, — пробормотал я и горько рассмеялся сквозь подступившие к горлу слёзы. — Я разговариваю с призраком. С призраком! Ха! Каким же глупцом я стал.

Из уголка моего рта потекла слюна. Я вытер её рукой, всё перед глазами плыло.

И всё же… она оставалась.

Зара стояла в бледном свете свечей — не мерцание, не призрачный шёпот, а настолько настоящая, что могла преследовать меня наяву.

— Ты скучаешь по тому, что у нас было, — тихо произнесла она, и её голос коснулся израненных краёв моей души. — Я тоже. Я знаю, что ты думаешь о детях.

Я взмахнул руками, словно пытался вызвать из воздуха прошлое.

— Их волосы… словно золотые нити в солнечном свете, — прошептал я. — Их улыбки. Их смех. Как они бежали ко мне, когда я возвращался из набега, — с распростёртыми объятиями, сияющими лицами, словно я был для них целым миром.

Мои губы тронула глупая, сломленная улыбка.

— И всё же ты ни разу не вернулся туда, — произнесла она, и её голос был словно ласка на моём пылающем лбу.

— Верно. — Голос застрял в горле, прозвучав едва слышно. Я покачивался на месте, утратив всякую опору, а разум тонул в воспоминаниях и алкоголе. — Но, может быть… может быть, я ещё могу. Может быть, если вернусь достаточно далеко в прошлое, то смогу всё остановить. Спасти их. Вернуть всё, что у меня отняли.

Я повернулся к ней, отчаянно желая поверить в собственную ложь.

Но слова умерли у меня в горле.

На её лице застыло нежное, скорбное выражение. Она протянула руку и коснулась моей спины — легко, с любовью, как делала когда-то. Нежность в её глазах была невыносимой.

— Если бы всё было так просто, любимый, — прошептала она.

А затем — словно дыхание, исчезающее со стекла, — её не стало.

Ни звука. Ни вспышки. Она просто исчезла.

Из моей груди вырвался нечеловеческий вопль. Бутылка выпала из руки и разбилась об пол, осколки стекла поймали тусклый свет, а бурбон кровавым пятном растёкся по дорогому ковру подо мной.

Я рухнул на колени.

— Зара! О, Зара…

Мой голос сорвался, я закрыл лицо руками и зарыдал — тяжёлыми, разрывающими душу рыданиями, которые эхом разносились по пустым залам дома словно погребальный звон. Боль душила меня. Бесконечная.

Я плакал, пока не провалился в бездну черноты.

Когда я очнулся, мир был безмолвен — наступил ведьмин час10. То хрупкое мгновение, когда тьма затаила дыхание, а свет ещё не набрался смелости вернуться.

Луна висела высоко в небе, бросая в окно бледный свет, словно неусыпное око.

Она не просто светила. Она звала меня.

Я поднялся, всё тело болело и затекло. Голова раскалывалась, горло пересохло словно было набито пеплом, конечности отяжелели от горя и выпивки. Шатаясь, я вышел в ночную тишину, где под моими босыми ногами от росы дрожала трава.

Здесь для меня больше ничего не осталось. Ничего.

Если я жаждал искупления — если хотел вернуть хотя бы частицу того, что потерял, — мне нужно было начать всё сначала. Вернуться в прошлое. Вернуть свою жизнь и вновь сделать её такой же славной, какой она была когда-то.

Я проделывал это уже бесчисленное количество раз, но ощущение по-прежнему выбивало меня из колеи. Сначала на краю зрения появлялось мерцание, едва заметное и нереальное, словно рябь, пробегающая по неподвижной воде. Затем очертания моего тела начинали расплываться. Свет вокруг меня преломлялся. Кисти, руки, грудь — всё исчезало, превращаясь во что-то, что уже нельзя было назвать ни воздухом, ни воспоминанием.

Даже сквозь пьяный туман я чувствовал прикосновение ветра к коже и холод земли под ногами. Но меня уже не было там целиком. Я превратился в призрака, окутанного мерцающим светом.

Воздух затрещал.

А затем я исчез.

Время распалось вокруг меня и вновь встало на место.

Я с плеском рухнул в грязную лужу, лицом прямо в смердящую землю моего бывшего