Порочные любовники времени - Сара Сэмюэлс

Что он делает?

Эта мысль болезненно засела внутри.

Он ведь не… не попытается покончить с собой, правда?

Он был хрупким. Отчаявшимся. Сломленным. И всё же… он был мне нужен. Мне были нужны его знания, путь к кинжалам Солнца и Луны.

Джек исчез под арочным входом в башню как раз в тот момент, когда я выбежала на лужайку. Меня охватила паника. Яркая зелень под ногами слилась в сплошное пятно, пока я мчалась через неё.

Я едва не проскользила мимо, влетев под каменную арку. Вверх уходила винтовая лестница. Не раздумывая ни секунды, я бросилась наверх.

Мои ступни с грохотом ударялись о древний камень, пока я взлетала по извивающейся лестнице, перескакивая через две ступени. Пот щипал глаза и стекал по позвоночнику. Я дышала тяжело, судорожно хватая ртом воздух.

Когда я наконец добралась до вершины, то привалилась к колонне, тяжело вздымая грудь и совершенно выбившись из сил.

И тогда я увидела его.

Джек стоял возле открытого окна, поставив одну ногу на выступ, словно собирался выбраться наружу. Солнце падало на его влажные от пота волосы, отбрасывая тени на лицо. Он меня не заметил.

Его голос нарушил тишину — тихий и горький.

— Меня никогда не принимали, — пробормотал он. — Этот придурок Карлтон Смит… в шестом классе вечно выбирал меня своей мишенью. Ему нравилось смотреть, как я спотыкаюсь на физкультуре. Так он чувствовал себя сильным.

Он горько рассмеялся.

— А Аманда Рэй… выпускной класс. Когда кто-то спросил, пойдёт ли она со мной на выпускной бал, в её голосе было столько отвращения. «Джек Джеймс?» — Он передразнил её резкий, насмешливый тон. — «Ни за что. Он же не от мира сего». А потом она рассмеялась и сказала: «Я пойду с Диланом. У него мышцы. А Джек просто… странный».

Его голос надломился, и на мгновение я увидела всё — годы насмешек, отвержения, жизни в качестве пустого места. Мир не просто игнорировал Джека Джеймса. Он снова и снова издевался над ним, пока Джек не превратился в посмешище собственной истории.

А теперь он стоял на самом краю.

Он стоял у окна, глядя на безжалостную землю далеко внизу.

Его голос дрожал от сдерживаемой ярости.

— Джеремайя Шмидт — мой школьный учитель философии — обожал меня унижать. «Мистер Джеймс, — говорил он с этой самодовольной ухмылкой, подначивая весь класс, — если вы не можете перестать витать в облаках со своими фантастическими теориями о путешествиях во времени, возможно, вам стоит перевестись на курс научной фантастики. Этот предмет для серьёзных умов».

Челюсть Джека напряглась, пальцы сильнее стиснули оконную раму.

— Всю жизнь я был посмешищем, — признался он. — Никто никогда в меня не верил. Никто никогда не говорил: «Я тебя вижу». Я самый большой грёбаный неудачник на свете.

В груди вспыхнуло раздражение. Возьми себя в руки, хотелось мне крикнуть. Хватит ныть из-за прошлого. Хватит умолять мир принять тебя. Возьми на себя ответственность и отращивай уже яйца.

Вместо этого я подумала о Бальтазаре — о его железной воле, беспощадной решимости, о том, как он стоял во весь рост, даже когда мир под его ногами пылал. Вот это была сила. Вот это была власть. Джек же был разбитым зеркалом, отчаянно ждущим, что кто-нибудь соберёт его осколки.

Но он был мне нужен.

И эта потребность была сильнее моего презрения.

— Джек, — произнесла я, заставив свой голос звучать мягко.

Он резко обернулся, глаза были дикими.

— Опять ты? Что тебе от меня нужно? Зачем ты здесь?

Я осторожно сделала шаг вперёд.

Он перекинул через подоконник одну ногу.

Потом вторую.

Теперь он сидел на самом краю, наполовину внутри, наполовину снаружи, балансируя между жизнью и смертью.

— Я почувствовала правду в твоих словах, — напряжённо произнесла я. — Твоя диссертация — это не чушь. Это было смело. Ты встал перед целой стаей волков и заговорил о том, во что мир слишком боится поверить.

Его лицо исказилось, челюсть напряглась, но он не пошевелился.

— Ты осмелился говорить о том, о чём другие боятся даже заговорить, — продолжила я. — И я восхищаюсь тобой за это.

Он по-прежнему на меня не смотрел. Его взгляд метнулся вниз. Пальцы сжались ещё сильнее.

— Я знаю, о чём ты думаешь: никто тебя не понимает. Никто тебе не верит. Но подумай вот о чём — эти скептики? Такие же глупцы когда-то верили, что Земля плоская. Мы с тобой не такие, Джек. Мы мыслим на шаг впереди остальных. Мы видим то, чего другие боятся.

Я сделала ещё один шаг. Теперь я была совсем близко.

Его взгляд метнулся ко мне. На мгновение в глазах что-то промелькнуло.

Надежда?

Сомнение?

Я не была уверена.

Затем он снова посмотрел в пустоту внизу.

Слова застревали у меня в горле словно свинец, каждое из них было тщательно расставленной ловушкой, подслащённой фальшивой искренностью. Мне лишь нужно было, чтобы он доверился мне. Чтобы хотел меня. Чтобы нуждался во мне. А когда я получу то, за чем пришла, — правду о кинжалах, — смогу без колебаний убить его.

— Твоя теория о путешествиях во времени, — мягко произнесла я, сделав шаг ближе, — она гениальна, Джек. Именно этого я и ждала. Всю жизнь я мечтала встретить человека, который разделял бы мои убеждения.

Он нахмурился, в глазах мелькнуло настороженное недоумение.

— Ты… веришь мне? Веришь, что путешествия во времени возможны?

— Конечно, — ответила я, раскрыв объятия, словно приглашала его вернуться домой. — Давай. Уйдём отсюда. Забирай свои вещи — пойдём ко мне.

В выражении его лица что-то изменилось — нечто обнажённое и уязвимое, словно проблеск света во тьме.

— У меня даже сосед есть, — продолжила я более оживлённым тоном. — Мун Ли. Или просто Ли. Он тоже помешан на путешествиях во времени. Вы прекрасно поладите. Мы все вместе сможем обсудить твои теории, по-настоящему во всём разобраться.

Я сделала ещё один шаг, и в голосе зазвучало предвкушение.

— Что скажешь?

Джек моргнул и посмотрел на свои ноги, свисавшие с подоконника, словно только сейчас осознал, в какой опасности находился. Он произнёс как во сне.

— Кто-то… верит в меня?

Он торопливо полез обратно в тот самый момент, когда я бросилась вперёд, успев подхватить его, прежде чем он поскользнулся на каменном полу.

Я помогла ему удержаться на ногах и заботливо стряхнула с его рубашки невидимую пыль.

— Вот так. Ты сделал правильный выбор. Люди будут в тебе сомневаться. Такова их природа. Меня тоже многие не любят.

Джек покраснел.

— В это мне трудно поверить.

Я не успела