Сводные. Любовь на грани - Ева Риччи

неподобающий вид… — закрываю глаза, вдыхаю и выдыхаю. — Дичи я натворил много, поверил детективу и ментам, — кривлюсь, — но это не оправдывает меня. Постоянно обижал, трахал и отказывался на утро… Вёл себя как подонок! — скриплю зубами, тяжело п@здец от осознания.

— А она?

— Котёнок? — перевожу взгляд на отца и отпиваю добрую порцию спиртного.

— Ко-тё-нок… — насмешливо повторяет, — и правда, милый котёнок, похожа, — соглашается.

Чувствую, как скулы начинают от неловкости гореть, отвожу взгляд и расстроенно произношу:

— Аришка терпела, потому что любила, а я видел и играл!

— Да, сын… нам с тобой и тест ДНК не нужен: терять любимых женщин у нас в крови, — хмыкает отец.

— Главное — осознать и исправить, — произношу просевшим голосом: меня топит стыд.

— В моём случае поздно, а в твоем — что-нибудь придумаем, — кивает и подмигивает.

— Она не простит… Забей… Уже не исправить… — машу рукой на самый трешовый отрезок событий. — Итог нашей истории состоит в том, что сломал свою девочку. Бросил с проблемами и продолжил жить. А теперь пытаюсь вернуть… Правда, безрезультатно!

— Понятно, почему баба Нюра так себя вела. Догадалась про вас с первого дня, — проговаривает вслух отец.

— Все поняли вокруг, кроме меня, — расстроенно проговариваю и залпом выпиваю остатки виски из бокала.

— Давай по порядку: про следователя и детектива, и, что ты натворил в момент ареста Михаила. Я расскажу, что было после и вместе будем думать, как возвращать твоего котёнка!

— Откуда знаешь, что я в тот день отжёг?

— Знаю… потому что вижу в тебе себя на тридцать лет моложе, — ухмыляется.

Как чистосердечное признание всё выдаю отцу, опускаю только интимные подробности, его не касается. Я даже сексом это назвать не могу, потому что с ней было за гранью фантастики, таким не делятся, такое берегут в памяти всю жизнь.

Посвящает в подробности поведения оперативника, про то, как пытался Арину подвести под статью, стыдно нам, бросили девочку в беде. Отец в шоке от моего рассказа про жизнь мелкой. Принимаем решение лично наказать Михаила… С Константином решили тоже провести воспитательные меры.

Ба — очень понимающая женщина, нас не прерывала, дала времени сполна, обед мы пропустили. Многое нужно было перемолоть и обсудить. Спустились в столовую только к позднему ужину.

В родительском доме провёл несколько дней, мы с отцом слаженно разгребали руины минувших событий. Когда всё было решено, вернулся в Москву с намерением достучаться до любимой девочки.

ГЛАВА 66

МАТВЕЙ

Сижу в машине перед универом, сразу с самолёта сюда приехал. Тоска сожрала нутро. Адская мышца под названием сердце болит, не переставая. Кто-нибудь знает, когда отпустит? Боль вообще притупляется? Я в жизни не был так растерян: Арина разбила привычный мир. Сначала забавляла ситуация с подарками для мелкой, всех бабок в подъезде осчастливил. Она не сдавалась, каждый раз отсылала курьера. Сколько куплено новых сим карт — не подсчитать, блокировала в ту же секунду, как понимала, что это я. Перестал спать, есть мог только в ресторане, когда на смене Арина. Скучал безбожно. Стал выговариваться на бумагу: только так получалось с ней общаться. Верю, что мы именно общались, пока она читала мои записки. Признаюсь, первое письмо было написать сложно. В нём я покаялся, рассказал всё… Переписывал его много раз, помню, как с трясущимися руками заходил в подъезд и нёс к их почтовому ящику. Мне было важно, чтобы прочитала, а не порвала. Благодаря Полине узнал, что прочитала: ведьмочка прислала фото бутылки вина и двух фужеров с подписью: “Даже я прослезилась… Впечатлил! Валерьянка в этом случае не поможет, попробую поддержать вином”. Усмехаюсь, вспоминая, как я от счастья заорал в раздевалке, а парни ржали над влюблённым придурком. Полина оказалась замечательным союзником, понимающая девочка, рассудительная и отзывчивая. Я её должник до конца жизни. Мастерски сглаживала мои косяки, что сам умилялся: какой ох@енный. Расстраивает их с Тимофеем разрыв, классная она.

Глянул на мобильник, смс от Полины с номером аудитории. Улыбнулся. Пора! Зашёл в здание и направился к нужной двери, через десять минут закончатся лекции. Заберу своего котёнка домой. Хватит, набегались друг от друга, сначала я, потом она. Мы связаны судьбой, путь у нас сложный, мне долго за него вымаливать прощение. Но больше без своей девочки и минуты не согласен проводить. Будем учиться жить заново, но вместе. Она страдает, плачет ночами, но боится меня простить… довериться вновь. Я без неё не живу, а существую, три месяца пытаюсь п@здец исправить. Терпение закончилось, хватит! Моя!

Мелкая зараза выпила всю кровь, спалила нервную систему и выбила дух. Меня разрывает от желания схватить в объятия и зацеловать или наглую моську взять за шею и сжать хорошенько, а потом нагнуть и от души по жопе дать! Сколько можно баловаться и мучить себя и меня.

Со звонком подхожу к аудитории, выходит Семён Павлович, удивлённо останавливается.

— Здравствуйте, профессор.

— Добрый день, Матвей. Вы не иначе с Тимофеем соскучились по знаниям.

— За Ариной приехал, — он знает всю историю, у нас хорошие и доверительные отношения.

— Правильно, — одобрительно кивает. — А я обрадовался, что тоже к знаниям тянешься, как друг. Харрингтон пришёл перед звонком, попросился на лекцию, — хитро улыбается.

— Тимофей в аудитории? — смотрю на дверь и на тех кто выходит.

— Да, с Синицыной и Новиковой всю пару просидел, — заговорщицки посвящает меня в дела друга.

Хитрый лис в курсе: про меня, Тимофея, советы нам давал, вразумить пытался. Друг здесь... Неужели мозг включил и решил моих ошибок не совершать.

— Неожиданно, — улыбаюсь.

— И я удивлён. Рад, что навестили родной университет. Не буду задерживать, приходите почаще, не забывайте про старика.

— Семён Павлович, скажете тоже, какой вы старик, вы нам фору дадите.

— Удачи, — с улыбкой похлопывает меня по плечу.

— Спасибо. Она мне не помешает.

Прощаюсь. Тимофей здесь? Из аудитории больше никто не выходит, что там происходит? Любопытно… Вот это поворот, отмираю и двигаю в аудиторию. Захожу и застаю интересную картину: возле стены стоит Полина, а Тимофей нависает над ней скалой, рукой держит за шею, а моя Аринка пытается оторвать это руку от подруги. Стараюсь не заржать от комичности ситуации: представлял, как сожму так же шею Ариши.

Тимофей улавливает мое присутствие, вскидывает взгляд и незаметно мотает головой, посыл понял, сам разберётся… Я не Полину пришёл спасать, у меня свои планы.

— Отпусти Тимочка, ты её задушишь, — пыхтит Аринка, вися на руке друга.

Ему респект, котёнка моего не обижает, вообще её потуги не замечает, да и понятно: метр восемьдесят девять роста против