Отрицание чувств. Теперь на ты - Аннет Самиэль

потому что мне просто был нужен он. Я должна была признаться в этом тогда, могла сказать это сегодня, у меня была возможность позвонить ему или написать сообщение, но даже сейчас я боялась в этом признаться. Мне просто было страшно узнать, что для него это ничего не значит. И пусть я осознавала свою глупость, ведь он действительно хотел, чтобы я уехала с ним, это по-прежнему ничего не меняло. Если он смог так просто уехать, значит и я смогу все забыть и жить дальше. Только сейчас мне хотелось разорвать грудную клетку и перестать что-либо чувствовать, потому что от этой боли внутри спрятаться было невозможно.

Наверное, я бы не вставала с придверного коврика еще долго, но в сумке неожиданно зазвонил телефон. Я подорвалась как ошпаренная в надежде увидеть входящий от Даниила. Мои эмоции словно издевались надо мной, ведь я снова была готова признаться в чем угодно и попросить прощения, лишь бы он вернулся. Однако очередные надежды разбились о звонок подруги. Сделав глубокий вдох, подобралась и приняла вызов Юли.

— Ритк, я тут чо звоню. Мне на работе вино дарили хорошее, я его берегла, а сегодня решила, что пора вскрыть. Может ты своего директора возьмешь, я в качестве своей благодарности с вами разопью. — подруга после неудачи с кавалером сумела прийти в себя за пару дней, поэтому сейчас была скорее веселой.

— А нет больше директора. — сказав эту фразу, я с трудом подавила всхлип и больше сказать ничего не смогла.

— Как это нет?

— Уехал он. — ком в горле опять пресекал все попытки говорить твердо, поэтому следующие слова уже выдали мою истерику. — В столицу. Насовсем.

— Опа… Рит, ты дома? Через пятнадцать минут буду!

Юля своим звонком подняла меня с пола, и пусть я нашла силы хотя бы переодеться, успокоиться все равно не удавалось. Подруга пришла практически четко вовремя, а стоило открыть ей дверь, она не сдержала удивленный вздох, увидев мое заплаканное лицо. Теперь я была в руках Юли, которая вручила мне бутылку вина, а потом настойчиво усадила за кухонный стол.

— Ну, рассказывай! — она параллельно полезла за штопором и бокалами, найдя которые, села ко мне.

— Нечего рассказывать. Я ему сказала уехать, он и уехал. — проговорив это, я уронила лицо на локоть и зарыдала с новой силой.

— Ритк, ну ты чо. Так ревешь, будто он тебя замуж позвал, а ты отказалась и теперь жалеешь. — на ее реплику я лишь на несколько секунд подняла на нее свой потерянный взгляд, но подруга давно понимала меня без слов.

— Ох еп… Нет, я конечно знала, что ты та еще дура, но отказать такому мужику. Это ж какой удар по его самолюбию. — Юля действительно выглядела шокированной, только по моему самолюбию прошлись не меньше.

— А ты знаешь, что он мне сказал? Что он вроде как неплохой вариант, особенно для меня.

Эти слова Даниила меня действительно мучили, ведь показывали его отношение ко мне как к той, что должна согласиться хотя бы за вероятный шанс перебраться в столицу. Это лишь укрепило тогда мои мысли, что он относится ко мне больше как к вещи, что неплохо с ним смотрится. Однако, оказалось, что Юля в отличие от меня расценила эту фразу иначе.

— Конечно! Ты ж привередливая, а с ним вроде как смогла сойтись. Вот он и обратил твое внимание, что в отличие от других с тобой поладил! — ее вариант еще сильнее надавил на болевую точку, ведь как бы я не злилась на него, осознание нашего разрыва уничтожало меня изнутри.

— Я теперь совсем запуталась. — спрятав лицо в ладони, мне никак не удавалось подавить очередной приступ жутких грудных спазмов, вызванных моей истерикой.

— Рит, ну ладно тебе. Это ведь не так все важно в конце концов. — подруга все-таки сжалилась надо мной и попыталась успокоить.

— А что тогда важно, Юль?

— Ну ты ведь меня сама убеждала, что у вас с ним все временно, просто интрижка. — она явно что-то разглядела в моих глазах, потому что ее следующий вопрос был неуверенным, но слишком верным. — Ты чо, влюбилась в него все-таки?

Мне не хватило сил даже кивнуть, потому что это в самом деле было самое важное, что я упустила во всей сложившейся ситуации. Меня давно не захватывали подобные чувства, поэтому я не сразу сумела их в себе распознать. Только все в действительности меркло перед одним главным и неоспоримым фактом, что я просто его люблю. Однако это было скорее большим минусом, ведь он меня как раз не любил. Пока я осознавала это, содрогаясь от своей истерики, Юля глубоко вздохнула.

— Можешь не отвечать. — она аккуратно погладила меня по плечу, после чего выдала свою заключительную мысль. — У меня из-за вас теперь снова стресс.

— А у меня есть средство от стресса!

Я даже встрепенулась, после чего быстро сбегала к шкафу и принесла тот самый портвейн. Юля недоверчиво на меня посмотрела, а я просто радовалась, что могу воспользоваться одним из методов, предложенных Даниилом. Идея показалась мне удачной, ведь этот алкоголь был настолько ужасный, что мог своим вкусом хоть немного перекрыть душевные терзания. В итоге мы с Юлей начали с портвейна, а когда пить его больше не было сил, перешли на вино. Я рассказала ей о Завьялове все, что когда-то не рассказывала, даже вернулась к тому самому первому поцелую, когда хотела заставить его при помощи себя не закрывать завод. Окунувшись в воспоминания, поняла, как много всего со мной произошло за короткое время, а главное, как на меня повлиял Даниил. Я была ему в самом деле благодарна, что, наверное, полностью простила все его слова, что разъедали меня изнутри. После моего рассказа, Юля сделала вывод, что, если ему не все равно, он обязательно сделает так, чтобы я была с ним. Ее слова придали мне уверенности, заставив задуматься, что пока стоит переждать время и уже потом понять, в каком направлении двигаться дальше.

В итоге весь вечер мы с подругой обсуждали наших бывших мужчин, то смеялись, то плакали, даже прибегли к еще одному методу избавления от стресса, который предложила Юля, поэтому довольно скоро опустошили обе банки мороженого, что мне тогда привозил Завьялов. Потом она ближе к ночи оставила меня одну, я лишь помыла посуду и свалилась в кровать, сразу погрузившись в беспокойный сон. Следующим утром я проснулась разбитая и долго не могла встать, большую часть дня проведя в полусне. Это оказалось даже лучше, потому что стоило