Отрицание чувств. Теперь на ты - Аннет Самиэль

Было странно увидеть реальную историю, ведь факты действительно в коем-то веке были правдивыми, только в любом случае не хватало главного звена, а именно подтверждения сложившегося расклада самим Завьяловым. Именно в момент, когда ведущий сказал, что цепочка до конца не складывается, режиссер картинно вздохнул и выдал на экран еще одну запись, где его снимали со стороны в каком-то ресторане за беседой с Даниилом. Несмотря на некачественную съемку, режиссер и Завьялов были достаточно четкими, чтобы не оставалось сомнений, это точно они. Видео намекало, что второй собеседник не знал о данной слежке со стороны и тем более не знал о том, что весь разговор записывается. Согласно картинке на экране, Завьялову показывали расследование, спрашивая его разрешение на обнародование полученной информации. Их разговор вышел коротким, потому что режиссер уточнил лишь пару вещей, которые оказались для Элен разгромными, а главное невероятными для меня.

— Значит все, что здесь показано, правда и вас с Элен давно ничего не связывает? — режиссер словно брал интервью за маской обычной беседы.

— Да, и хотелось бы в дальнейшем никак больше не касаться этой истории. — услышать голос Даниила было неожиданно. Мне даже стало обидно, что его таким обманом заставили публично ответить на вопросы.

— Тогда мне нужно ваше согласие показать всем это расследование.

— Показывайте. — Завьялов как обычно был равнодушен в своем высказывании.

— А позволите одно уточнение? — режиссер заговорил с хитрецой в голосе, на что Даниил лишь кивнул. — Имелась некая информация, что вас видели с девушкой. Я так понимаю, вы не свободны.

— Все верно, у меня есть другая. Так что, пожалуйста, оставьте мою жизнь в покое. — Завьялов проговорил это довольно жестко, словно ему не понравилось это вторжение в его личную жизнь, но режиссер не постеснялся задать последний вопрос.

— А если я покажу всем этот наш разговор? — мужчина немного нахально облокотился на спинку стула, чем сильно меня разозлил, но вызвал у Завьялова лишь слабую усмешку.

— Тогда я подам на вас в суд.

Видео на экранах студии выключилось, сразу переключившись на шокированную Элен. Режиссер закрепил результат, указав, что дамочка не просто бросила бывшего, но и успела после отравить ему жизнь своим спектаклем. Сам мужчина признался, что полностью готов принять наказание, если на него и правда напишут заявление за публикацию частного разговора. Когда передача закончилась, я просто выключила телевизор и посмотрела на не менее удивленную Юлю.

— Он не хотел давать интервью, они его подставили. — я сразу выдала подруге первую волнующую меня мысль.

— Ритк, да какая разница? Он сказал, что у него другая! Это ведь не постановка, он о тебе сказал! — подруга явно восприняла увиденное иначе, ведь я так легко в это все поверить не могла, хотя факт разоблачения меня несомненно радовал.

— Время покажет, о ком он говорил...

Глава 37. Постановка

Даниил

* * *

Вернувшись в этот раз домой, сразу отключил камеры, чтобы отец не успел получить уведомление, хотя теперь он вероятно и так знал о моем возвращении. В любом случае озадачиваться тем, чтобы закрыть ему доступ к видео, я пока не стал, стараясь отвлечься разбором чемодана. Мысли о Марго не отпускали, я словно блуждал в лабиринте в поиске ответов, однако то и дело приходил в тупик. Мне казалось, что в сложившейся ситуации из-за слишком быстрого принятия решений упустил важную деталь, и никак не мог понять, какую именно. Пришлось признаться самому себе, что в день разговора находился не в том состоянии, чтобы трезво оценить ситуацию, а потом и вовсе пустил все на самотек. В итоге все выходные я пытался вернуться в столичный ритм, периодически хватая телефон и размышляя над возможностью просто позвонить ей. Только я не знал, что сказать, хоть и вариантов в голове было предостаточно. Привычный уклад не помогал полностью восстановить моральное равновесие, а главное неожиданно начал раздражать. Собираясь утром в офис впервые изменил своему обычному рабочему дресс-коду, сняв галстук, который издевательски напоминал о ней. Как бы я ни пытался его поправить, он словно душил меня, что ничего не оставалось, кроме как избавить себя от лишнего раздражителя.

Рабочая неделя в офисе началась неожиданно, так как в кабинете меня встретили коллеги и поздравили с возвращением. Конечно их фуршет уступал тому, с которым меня провожали с завода, однако я в любом случае был приятно впечатлен. Очередная шутка Павла на тему его раннего подъема ради того, чтобы оказаться в офисе раньше меня, вызвала у нас всех смех, а я лишь пошутил в ответ, что видимо становлюсь сентиментальным, после чего всех искренне поблагодарил за подобный сюрприз. Однако, несмотря на беззаботное утро, дальше меня беспощадно захватила рутина текущих дел. Все-таки удаленный контроль имел свои минусы, поэтому обнаружив, что некоторые подчиненные за время моей командировки в самом деле расслабились, начал заново выстраивать четкий рабочий процесс. Вопросы по проекту действительно стали решаться гораздо проще при личном общении, давая надежду ускорить процесс запуска. Задач было много, поэтому я с особой самоотдачей полностью ушел в работу. В своем так называемом энтузиазме почти целые дни проводил в офисе, даже пришлось пару раз лично отправить секретаря домой, после чего Татьяна сама стала уточнять свою возможность уйти вовремя. Отец в скором времени тоже почтил меня своим вниманием и оценил, что я наконец-то снова ответственно взялся за работу. Спрашивать, что конкретно его не устраивало раньше, я не стал, но факт его оценки меня скорее смешил.

Работа помогала отвлечься, однако остальное время, которое я находился наедине с собой, было скорее сложным. Я раз за разом возвращался к нашему с Марго разговору, то пытаясь убедить себя перечеркнуть эту историю, то отчаянно желая хоть как-то все исправить. Мои метания были бесполезными, потому что найти решение мне не удавалось, а главное я совершенно не мог ее забыть. Основная проблема заключалась в том, что я не верил тому, в чем сам же пытался себя убедить. Мне все больше хотелось доказать ей обратное, вспоминая, как она прямо сказала о несовместимости и довольно странно оправдала отказ моим игнорированием ее мнения. Однако, как бы я ни пытался заглянуть за стену ее обвинений в мой адрес, у меня не выходило понять хоть частичку истины, так же как я не мог забыть ее потерянный взгляд, когда она все-таки пришла в столовую. Каждые подобные размышления приводили к одному выводу, нужно