Чужие под одной фамилией - Александра Новикова

У меня внутри всё будто взорвалось от восторга. Недолго думая, я скинул кроссовки, подхватил их в одну руку и сделал первый шаг. Песок был мягкий, податливый и успел нагреться на солнце, но не обжигал, а приятно покалывал кожу. Кайф нереальный. Я шёл, чувствуя, как ступни утопают в этой жёлтой крошке, и не мог перестать лыбиться как идиот, забыв про все свои шрамы и сроки.

Ника шла следом, аккуратно пристроив кроссовки на песок и бросив сверху свою полупустую сумку. Уронил обувь под ноги и обернулся, чувствуя, что меня сейчас просто разорвёт от этой эйфории. Смотрел на Нику, и меня перекрыло. Я подхватил её, такую лёгкую и хрупкую на руки, крутанув вокруг себя.

— Ян! — вскрикнула она от неожиданности.

Этот звук — резкий, звонкий — ударил по ушам сильнее. Я тут же замер, и радость внутри мгновенно сменилась ледяным холодом. В голове, как в замедленной съёмке, пронеслись кадры: её дрожащие руки в нашу первую ночь, лицо на снимках, ужас после больничного кабинета.

Твою мать! Долбоёб! Что ты творишь? Ты же обещал не пугать её. Ты клялся, что не тронешь её!

Я осторожно, почти бережно, поставил Нику на песок, чувствуя, как руки начинают мелко дрожать. Страх, что я сейчас всё разрушил, что стал для неё монстром, о котором орали менты, парализовал. Я не имел права вот так хватать её. Не после всего, через что она прошла.

— Прости... — выдохнул, отступая на шаг и пряча руки за спину. — Прости, Ник. Я... я затупил. Блять, прости.

Стоял перед ней, глядя в песок под ногами, и чувствовал, как вся магия этого утра рассыпается в прах.

— Ян, всё нормально... — пробормотала, поправляя майку, и этот её жест — машинальное желание прикрыться убил. — Я не ожидала. Это просто...

Смотрел и понимал: ни хрена не в порядке. Ника замялась, подбирая слова, и я мягко перебил её.

— Я всё понимаю, Ник. Не оправдывайся. Я... — голос звучал глухо, будто не мой. — Я затупил. Просто в ахуе от этого моря и песка... Совсем перестал соображать, что творю. Прости, я не хотел тебя напугать.

Ника не злилась, в её глазах была скорее растерянность, чем ужас, которого я боялся увидеть больше смерти. Но сам я готов был себе руки поотрывать. Ника, видимо, почувствовала, как меня накрывает виной, и решила сменить тему.

— Пойдём к воде? — кивнула она в сторону прибоя.

— Пойдём, — выдохнул я, радуясь возможности просто двигаться.

Мы подошли к самой кромке. Вода с тихим шипением лизала песок, накатывая на пальцы ног. Прохладная, даже бодрящая, чистый кайф. Я стоял, глядя на этот бесконечный синий горизонт, и чувствовал, как внутри снова начинает зудеть какое-то пацанское шило.

— Подержишь? — повернувшись, протянул Нике свой кошелёк и телефон.

— Ян, ты чего? — она взяла вещи, недоуменно приподняв бровь.

— Да я это... — замялся, чувствуя себя немного неловко. — Искупаться хочу.

— Прямо так? В одежде? — Ника округлила глаза, глядя на меня.

— Ага, — кивнул, уже делая шаг в набегающую волну.

Пошёл вперёд, чувствуя, как ткань шорт мгновенно намокла и потяжелела, облепляя ноги. Вода обжигала холодом, но это было именно то, что нужно — смыть с себя этот липкий стыд, ИВС, и грёбаную стройку.

Ника стояла у самой кромки, прижимая мои вещи к груди, и смотрела так, будто я окончательно спятил. А я просто рассмеялся — впервые так открыто и громко, — ныряя в воду и чувствуя, как солёная вода накрывает с головой.

* * *

Вечером, около семи, мы снова всем табором собрались в холле. На ужин шли уже не так бодро, как на завтрак — сказывался день на солнце и морской воздух, от которого башку развозило не хуже, чем от дешёвого пива.

В столовой на этот раз выкатили такой шведский стол, что у меня глаза разбежались. Мясо, рыба, какие-то морские гады, горы овощей... Запах стоял умопомрачительный, густой и пряный. Я замер у подносов, пытаясь решить дилемму всей жизни: рыба или мясо? Смешивать побоялся — мало ли как желудок отреагирует на такой "праздник жизни", а рисковать провалятся всю неделю в номере в обнимку с унитазом не хотелось.

В итоге решил не мудрить. Навалил себе жареного картофеля — золотистого, с корочкой — и понемногу разной рыбы, которую раньше никогда не пробовал. Пока Ника выбирала себе овощи, я сгонял за напитками. Взял два стакана яблочного сока — себе и ей, — помня, как ей зашло утром. Ника шла рядом, сосредоточенно накладывая еду, её глаза загорелись, когда увидела поднос с суши и роллами. Она аккуратно подцепила несколько штук с лососем, угрём и парочку каких-то жареных. Мы сели за стол, и почти сразу к нам подсела Лера, у которой в тарелке тоже были ролы.

— Ну что, рыбный день? — коротко спросил я, кивнув на её тарелку.

Лера только кивнула, с нетерпением принимаясь за еду. Мы ели молча какое-то время. В столовой стоял гул от голосов других постояльцев и звон вилок. Ника жевала, смакуя каждый кусочек, и глядя в окно, где от заката не осталось и следа.

— Завтра в десять репетиция, — негромко сказала Ника, прервав тишину. — Эльвира просила не опаздывать.

— Что за пытки... — простонала Лера, закатывая глаза. — Мы же только приехали!

Допил сок и посмотрел на Нику. Она выглядела уставшей после целого дня на солнце, а на лице был лёгкий румянец.

— Ты как, нормально себя чувствуешь? — спросил я тихо.

Ника перевела на меня взгляд и едва заметно улыбнулась уголками губ. В этом взгляде было столько спокойствия, что у меня в груди наконец-то перестало зудеть.

— Да. Просто непривычно. Море... оно как будто силы вытягивает.

Я кивнул. Меня самого разморило после того, как несколько часов шарился по пляжу в мокрой одежде, чувствуя себя абсолютно счастливым дебилом.

После ужина мы втроём решили немного осмотреть территорию. Мы медленно брели по территории, наслаждаясь тишиной, которую нарушал только стрекот каких-то безумных местных насекомых. Вокруг — сплошные пальмы, кусты, подстриженные шарами, и какие-то растения, названий которых я не знал. Темнело быстро, по-южному стремительно, и на аллеях горели неяркие фонари, бросая длинные дрожащие тени на дорожки.

Уже когда поворачивали в сторону нашего корпуса, Лера заприметила в тени небольшую яблоню. Невысокое дерево, всё увешанное мелкими плодами, которые в свете фонарей казались восковыми. Она, недолго думая, сорвала парочку.

— О, гляньте, — Лера с хрустом вонзила зубы в зеленоватый бок. — М-м-м, слушайте, а неплохо. С кислинкой.

Она протянула второе яблоко