Благородные устремления - Анастасия Медведева

- Разумеется, ему преподали урок. Но если бы у меня была возможность задержаться в доме Наместника, я бы могла одним своим присутствием удержать его за решеткой, минимум, на пару дней! Однако, твоя ненаглядная наложница решила показательно избавиться от служанки княжны! И я вынуждена была покинуть поместье! - указав на меня подбородком, но так и не взглянув в мою сторону, отчитывает сына госпожа.

А у меня, наконец, складываются все части картины...

- Прошу прощения! Я не знала, насколько сильна связь госпожи и наказанной служанки, - склоняю голову так низко, насколько это возможно.

- Амай предупредила меня обо всём заранее. Так что не вини её за своеволие. Я знал, что сегодня - последний день службы Уны в моём поместье, - отрезает Итай и кладёт ладонь на мои сложенные на коленях руки.

- Ты беспечен, сын! Избавляться от такого козыря накануне главного сражения! Неужели присутствие этой девчонки было настолько невыносимо? - вздыхает госпожа Ха’гон.

- Она пыталась забраться в мою постель не меньше десяти раз. Я устал «забывать» об этом, - бесстрастно отзывается Итай, глядя в противоположную стену.

- Какой ужас! Симпатичная девушка мечтает согреть тебя холодной ночью! Да как она смеет! - притворно поражается госпожа.

А моя бровь сама собой дергается наверх. Но я продолжаю молчать с опущенной головой. И мотать на ус.

- И много наложниц у твоего нового...

- Прикрой рот! - хлестко отрезает госпожа, перебивая своего сына.

Впрочем, эта грубость лучше всяких слов демонстрирует, кто вышел победителем в их споре.

Если это вообще можно было назвать спором... по мне, так это было перекидыванием почти не связанных друг с другом фраз! И всё же Итай позволил себе лишнее, упомянув наложниц при своей матушке.

- Госпожа, если разрешите сказать, - начинаю, было, защитную речь, как меня не менее грубо прерывают:

- Я не давала тебе слова, знай своё место! Сын избрал тебя, чтобы я получила возможность приехать в Приграничье, не более. То, что он сейчас тобой увлечен, ничего не значит: как только он вернётся в столицу после победы над коррумпированными чиновниками, он женится на той, что будет избрана для него самим Великим Князем. Тебе не будет места в его доме и в его жизни.

- Я бы не был столь категоричен, рассуждая о твоей личной жизни, - внезапно произносит Итай без какой-либо претензии в голосе.

- Вновь начинаешь спорить со мной? - вежливо уточняет госпожа, взглянув на сына.

- На ком мне жениться я способен выбрать сам - мне для этого помощь не нужна. Даже помощь Великого Князя. И в будущем... не стоит говорить за меня, - не менее вежливо парирует Итай, встречая взгляд матушки с абсолютным спокойствием.

- О! - притворно изумляется та, - Так ты пообещал ей верность до конца?

- И что, если так? - с какой-то несвойственной его мимике улыбкой переспрашивает Итай.

- А могу ли я уточнить, до какого именно конца?.. Ты уже сообщил своей избраннице, что у неё за роль в этой игре? - учтиво уточняет его мать.

- С самого начала. Она знает обо всём с самого начала. Что этот брак фиктивный. Что никакой связи между нами не будет - лишь отношения напоказ, - отзывается Итай.

- И что, вы смогли сговориться? - с любопытством спрашивает госпожа, искренне заинтересовавшись и, наконец, взглянув на меня. - Неужели ты так хорошо играешь чувства на публике?

- Я не играю, - совсем просто отвечаю, ощутив себя голой и беззащитной. Но честной.

- В каком смысле? - вежливо, как у смертельно больной, переспрашивает у меня госпожа.

- Ты так и не поняла? - Итай смотрит на свою мать прямо, почти не моргая.

- Я люблю своего супруга, - говорю, как есть, чуть дёрнув плечиком.

Госпожа Ха’гон некоторое время смотрит на меня, а затем начинает хохотать.

Мы с супругом смиренно ждём, когда приступ веселья закончится.

- На этот раз ты переиграл сам себя, сын. Это глупо, но в какой-то мере даже благородно. Никто никогда не поверит в ваши взаимные чувства, но, судя по всему, тебе этого и не надо, - просмеявшись, отвечает она.

- Ты права, чужое мнение волнует меня меньше всего, - спокойно кивает Итай.

А я подавляю порыв не согласиться с его матушкой: это в столице никто не поверит в нашу взаимность, а здесь, в Приграничье, люди простые и верят тому, что видят.

Однако, кое-что беспокоит меня сильнее, чем словесные баталии матери и сына.

Госпожа услышала лишь моё признание, но не стала уточнять мнение второй стороны. А Итай не говорил, что наши чувства взаимны. Он не признавал своих симпатий за весь этот разговор. Ни разу. Хотя сейчас мать и сын открыты друг перед другом, как никогда раньше...

- В таком случае, если ты действительно хочешь уберечь