Танец с огнем - Весела Костадинова

Дана тоже тяжело дышала, навалившись спиной на ближайший пластиковый стол. Руки дрожали.

— Не боишься, что я тебя сдам? — хрипло спросила Катерина, разливая черный чай по пластиковым стаканам. — Позвоню, куда надо, Алена… телефончик-то у меня остался.

На несколько секунд по спине Даны прошелся холодок страха. Но лицо даже не дрогнуло.

— Звоните, Катя, — ровно ответила она, — только вместе со мной они придут и за вами с сыном — мало ли что вы могли сболтнуть.

— Верно, — немного подумав, согласилась Новак. — Что ты знать хочешь?

— Все. Все, что вы мне сказать сможете. Вас же… тоже….

— Хочешь спросить, была ли я одной из жертв? — женщина закурила дешевые сигареты, — нет, милая, я была соучастницей. Понимаешь? — она выдохнула дым прямо в лицо Даны.

Та молчала.

— Не очень, — наконец, ответила она, не опуская глаз. — В каком смысле — соучастницей?

Екатерина встала, закрыла кафе на ключ, бросив быстрый взгляд на улицу, и снова села напротив женщины.

— Я знала, на что шла, — ответила она. — Точнее, думала, что знаю. Это было три года назад. Я работала в отделе кадров «Краснодар проект» — это, чтоб ты понимала, карманное кадровое агентство Лодыгина. Маленькая конторка на пять человек. Все кадры, которые работали и работают в его холдинге, дочерках, аффилированных структурах — все проходили через нас. Понимаешь, как это работает, Алена?

— Объясните, — не дрогнула та.

— Зачем в каждой компании держать целый отдел кадров, когда можно передоверить этот вопрос аутсорсингом одному кадровому агентству, — ответила Катерина. — Нам спускали заявки: найти главного агронома, ветеринарного врача, бухгалтера, офис-менеджера, сезонных рабочих. Мы запускали поиск, проводили собеседования, проверяли документы, готовили трудовые договоры и делали заключения о соответствии. Иногда, некоторых работников устраивали у нас, чтобы сократить расходы по зарплате. Особенно если дело касалось сезонников. Официальная зарплата — двадцать пять тысяч. Реальная — в три-четыре раза выше, но уже «в конверте» и без отчислений. Если человек начинал качать права — его просто не продлевали договор с агентством, а следов в холдинге не оставалось. Удобно и безопасно. Все судебные дела шли именно на агентство, если, конечно, до этого доходило. Плюс через нас, насколько я понимаю, отмывалась часть денег холдинга, — она отпила почти половину стакана, смачивая горло. — Мы работали не только со структурами Лодыгина, иногда нашими услугами пользовались и его партнеры. Но схема была ровно такой же.

— Агентство сейчас продолжает работу? — быстро спросила Дана.

— Думаю, да. Возможно под другим названием, сама знаешь, эти помойки закрывают, открывают, переименовывают, дробят. Суть остается прежней. Официально ни в одном нашем документе фамилия Лодыгина не значится. Но мы все знали на кого работаем. Наш директор — Скляров — мальчишка, моложе меня, был всего лишь подставным лицом. По-настоящему в агентстве рулил совсем другой человек.

Дана чуть прикусила губу.

— Не надейся, — хмуро ответила на незаданный вопрос женщина, — его фамилии я не знаю совсем. Только имя — Альберт. Он приезжал не часто — раз в два-три месяца. Закрывался со Скляровым — видимо проводил ревизию. Но именно от него мы получали… не совсем стандартные задачи. Чаще всего дело касалось приближенных топ-менеджмента компаний, с которыми мы работали. Секретари, помощники, водители, горничные…. Там были… особые требования.

— Основное…. — Новак затянулась так сильно, что невольно закашлялась, — требование…. Молодые, яркие, но без сильных социальных связей. Идеально — если из других регионов. Сироты. Или те, чьи родители были из маргинальных слоев, либо ближе к ним. У нас была база данных таких… людей. Большая.

— Насколько большая? — не удержалась Дана.

— Больше трех тысяч человек. Не только девушки — молодые парни тоже попадали. Ты пойми, к нам приходили и обычные соискатели, не только по заявкам от компаний-партнеров. И если человек подходил под определенный типаж — он автоматически попадал в эту «особую» базу. На всякий случай.

Екатерина стряхнула пепел и продолжила уже более жестко:

— Иногда таких людей, если нужные позиции были заняты, устраивали на низовые должности: делопроизводство, курьерская служба, младшие специалисты в бухгалтерии, помощники в PR-отделе. Самые низовые ставки, но с красивым названием и обещанием карьерного роста.

Она горько усмехнулась.

— Представь: молодая девушка, только что закончившая ВУЗ, приехала из маленького города. Ей предлагают работу в крупном агрохолдинге. Официальную ставку, хоть и небольшую, но с перспективой. Конечно, она рада. Она думает, что начинает карьеру в успешной компании. А на самом деле она уже попала в базу данных. И ее профиль отмечен специальной меткой: «перспективна для личных проектов».

— Ты знала…. Знала, что это за личные проекты?

— Откуда? — горько ответила Екатерина. — Я догадывалась, естественно. Так, например, Лодыгину мы подбирали один и тот же тип женщин — ты, к слову, идеально под него попадаешь. Светловолосые или рыжие девушки, но рыжие не красно, а золотисто-рыжие, такие, солнечные. Хрупкие, с правильными чертами лица. Главное — чтобы у них был характер. Желание работать, расти, строить карьеру. Любой думающий человек сразу поймет, для чего ему ищут таких.

Она потушила окурок и прикрыла на мгновение лицо руками.

— Я и сама попала под этот типаж, как видишь…. Впрочем, — она вздохнула, — у меня к тому времени был сын и мать-инвалид с Альцгеймером. Предложи мне кто переспать за деньги — да какая нахрен разница? Все мужики одинаковые, Алена…. Все. Я работала на тот момент в компании уже три года, пользовалась доверием Склярова, и иногда он меня отправлял по особым поручениям. Ну знаешь — привезти, увезти наличку кому надо, доставить документы партнерам, которые обычным курьерам не доверишь. И видимо в одну из таких поездок я попалась кому-то на глаза. Может и Лодыгину, а может и кому-то из его…. Компании. Не знаю. Только как-то вечером, накануне выходных, к нам приехал Альберт. Он опять долго совещался со Скляровым, а чтоб ты понимала, когда они задерживались до вечера, кто-то из нас — простых работников, задерживался. Ну кофе там подать, документы распечатанные занести… В тот вечер осталась я. Сын был с няней, за матерью присматривала сиделка. А за такие вечера платили по двойному тарифу.

Она едва слышно всхлипнула.

— Он вышел из кабинета и посмотрел на меня. Улыбнулся. Знаешь, у него такое лицо…. Алена. Как маска, что ли. Восковая. Он даже когда улыбается, это выглядит…. Жутко. Я отошла подальше, но он пошел за мной. Спросил долго ли работаю, все ли меня устраивает. А потом спросил, не хочу ли я подзаработать, — она закрыла глаза и замолчала. — Сказал, что я понравилась серьезному человеку и тот хочет провести со мной пару дней.