Наследница и Орк - Финли Фенн

Но пока, казалось, до кровопролития дело не дошло, и все взгляды внезапно скрестились на Натте, Элле и Альфреде. На том, как Альфред продолжал извиваться и кричать под Наттом, словно весь этот переполох вернул ему смелость. Словно он понимал, что теперь, когда вокруг столько свидетелей, опасность миновала, и он снова в безопасности. Лорд. Неприкасаемый.

— Как вы смеете, животные, делать это с лордом, — плюнул Альфред в лицо Натту. — Вы об этом пожалеете. А теперь… — он отчаянно замахал в сторону кучки своих загнанных в угол людей, — идите сюда, Бирн! Помогите мне! И схватите её!

Но люди Альфреда не шелохнулись — орков было по меньшей мере вдвое больше, — а Джон небрежно отошёл от группы орков, его чёрные глаза неотрывно смотрели на Натта.

— В разделе втором нашего Договора, статья четвёртая, — произнёс он с поразительным спокойствием, — сказано, что может быть применена разумная сила для предотвращения похищения женщины. Если это поможет.

Альфред снова начал кричать, но рычание Натта тоже неуклонно нарастало, и он одним быстрым движением отшвырнул в сторону оба меча, которые всё ещё держал в руках. А затем он отстранил от себя Эллу, поставив её на ноги в грязь, и бросил на неё резкий взгляд, означавший: оставайся на месте.

А затем одним плавным, ослепительно быстрым движением огромный голый кулак Натта отвёлся назад — и обрушился прямо в лицо Альфреду.

Удар пришёлся с тошнотворным хрустом, и ответный вой Альфреда, казалось, сотряс воздух — но его дёргающееся тело под Наттом обмякло на земле, а затем внезапно наступила тишина. Благословенная, кружащаяся, стремительная тишина, нарушаемая лишь внезапным движением одной из собак, которая с запозданием бросилась к Натту и подняла дикий лай.

Две другие собаки с радостью присоединились, прыгая и танцуя вокруг него, и, к смутному удивлению Эллы, Натт протянул усталую руку, чтобы погладить одну из них по голове. А затем втиснулись и остальные, явно тоже требуя ласки, и Натт действительно не отказал им, проводя знакомой нежной рукой по их мохнатым извивающимся телам, почёсывая когтями за вислыми ушами.

Но затем он плавно поднялся на ноги и повернулся. И его глаза словно снова приковало к глазам Эллы, а её глаза к его; его тянуло к ней, а её к нему. И внезапно Натт снова был здесь, снова был самим собой, его сильные руки крепко и властно обвили Эллу, его лицо глубоко зарылось в её шею.

Элла тоже вцепилась в него, её перепачканные грязью ноги обхватили его талию, руки крепко обняли за спину. И она наконец-то расплакалась, слёзы свободно текли по её щекам, в то время как тело Натта под ней тоже содрогалось, его хриплое, прерывистое дыхание тяжело и отчаянно обжигало её шею.

— Ах, моя девочка, — выдавил он. — Прости, что напугал тебя. Прости, что причинил тебе боль и подвёл тебя. Ты больше никогда не будешь пахнуть таким раздражением и страхом, клянусь тебе всей своей душой…

Он резко отстранился, его огромные когтистые руки обхватили её лицо, приподнимая его с дёрганым благоговением. Умоляя её влажные глаза встретиться с его яркими глазами, найти в них его правду.

— Мне никогда не следовало использовать тебя так, как я это сделал, — сказал он, и его руки снова дрогнули. — Мне никогда не следовало причинять тебе боль, вредить тебе или подвергать тебя такой опасности ради собственной выгоды. Мне никогда не следовало скрывать от тебя свою правду, особенно после того, как ты так свободно даровала мне свою. Я был жесток, девочка. Я был неправ.

Элла дёргано кивнула — это была правда, он был неправ во многих отношениях, — и он тоже кивнул, сильно, горячо.

— Я пойму, — продолжил он, его голос срывался, — если ты пожелаешь больше никогда меня не прощать, не видеть меня и даже не говорить со мной. Но я никогда не перестану скучать по тебе, или видеть тебя во снах, или тосковать по тебе по ночам. Я никогда не перестану любить тебя, моя сладкая девочка.

Это была правда, голая и явная в его глазах, и он сглотнул, судорожно моргая.

— И я больше никогда тебя так не подведу, — задыхаясь, произнёс он, — я больше никогда не причиню тебе боль, не наврежу тебе и не предам тебя. Я дал тебе клятву и сдержу её, как ты сдержала свою. Я буду оберегать тебя. Я клянусь тебе в этом всей своей душой. Отныне и навсегда.

Элла не могла говорить, но это была правда, кричащая из его глаз в её, источающая мощь. Натт говорил это всей своей душой.

— Ты будешь моей, — продолжил он хрипло, страстно. — Ты всегда будешь моей, а я буду твоим. И мы будем смеяться, бегать и играть вместе, и я буду говорить тебе только правду. Я докажу тебе это, я буду радовать тебя, я докажу, что могу усвоить этот урок. Если ты даруешь мне своё доверие ещё раз, я буду хранить его вечно. Я клянусь тебе в этом. Как твой Говорящий, и твой друг, и твоя пара.

Теперь он плакал по-настоящему, слёзы текли по его покрытому шрамами лицу, но его сверкающие глаза всё ещё были здесь, всё ещё были яркими, всё ещё были правдивыми. Говорящий Эллы, её друг, её пара. Произносящий новую клятву перед всеми этими наблюдающими глазами.

И Элла ему поверила.

Она почувствовала, что кивает, кивает, говоря: да, да… и из горла Натта вырвался хриплый, рычащий всхлип. А затем — внезапный, резкий всплеск движения, тепла: его мощные руки снова крепко прижали Эллу к себе, обвиваясь вокруг неё, сжимая так сильно, что ей показалось, будто она сломается.

— Ах, — прошептал он ей на ухо срывающимся голосом. — Моя храбрая, прекрасная девочка. Которая видит меня, и говорит мне правду — и спасла меня сегодня. Я люблю тебя больше всего на этой земле. Моя Элла из клана Гриск.

Элла шумно выдохнула ему в шею, всем телом прижимаясь к нему, впитывая его тёплую, мощную безопасность… как вдруг позади них раздался знакомый звук. Голос. Голос Альфреда.

— Как вы смеете, животные, делать это с лордом, — настаивал он, и когда Элла наконец скосила моргающие глаза, чтобы посмотреть, Альфред сидел, потирая голову, а затем выплюнул один из своих зубов. — Это совершенно недопустимо. Неужели вы, глупцы, не понимаете, что только что нарушили свой договор и принесли гибель на порог своего дома? Неужели вы не понимаете, что в этот самый момент половина провинций королевства собирается вместе, чтобы