Магнит для ангелов - Тимофей Александрович Решетов

А что такое абсолютная свобода? Это такая свобода, которая не обусловлена никем и ничем. Это значит, что ты как бы выходишь из-под контроля Орла и входишь в третье внимание. И становишься сам по себе. Ты как бы возвращаешь назад все, что изначально получил от Орла, ну, то есть эманации и все, что с ними связано, и оставляешь себе только свою жизненную силу, то есть самую суть собственной жизни. И тогда ты абсолютно свободен. И больше никому не принадлежишь, только самому себе. И достигаешь бессмертия.

– Значит, ты сам тогда становишься Орлом? – уточнил Сева.

– Не обязательно. Безупречные воины просто обретают свободу, и все.

– А куда же они попадают? Свободные, бессмертные, где они потом живут?

– Ну, где… В бесконечности… Я же говорю, в третьем внимании…

– Все это очень романтично, только знаешь… – Сева задумался. – Как-то холодно это очень и одиноко.

– Еще бы! Конечно! А ты можешь представить себе бесконечность! Там каждый – сам по себе и сам в себе. Там ничего нет, кроме тебя самого. Но безупречных воинов одиночество совершенно не пугает.

– Тогда я, наверное, не безупречный воин, – признался Сева. – Во всяком случае, мне бы хотелось в итоге очутиться совсем в другом месте.

– Ты не понимаешь! – засуетился Тарас. – После смерти ничего не будет. Орел сожрет все твое осознание, которое состоит из его эманаций, и твоя жизненная сила просто рассеется и превратится в ничто. Только у безупречных воинов есть шанс обрести свободу, а все остальные обречены на полное исчезновение.

– Не может такого быть, – уверенно заявил Сева. – Если твой Орел – это Бог, то он не может быть злым и убивать людей, которых сам создал. Зачем это ему? А если он не Бог, то, значит, он какое-то промежуточное звено. И это значит, что он просто какую-то функцию выполняет в мироздании. Вот, например, Солнце – оно порождает всю планетарную систему. И для нашей планеты, и для всех остальных – оно центральное существо, системообразующее. Но при этом есть же и другие звезды, так? И там другие планеты… И можно из этой солнечной системы рвануть в какую-нибудь другую, так ведь?..

– Ты слишком логично рассуждаешь, – серьезно и многозначительно заключил Тарас. – Очевидно, что вся глубина данной доктрины тебе сейчас не видна, и, кроме того, ты подсел на какую-то другую доктрину, в которой источник всего называется Богом. Но если это так, объясни мне, что такое свобода.

– Я никуда не подсел, – пояснил Сева. – А свобода, это… это…

Все замолчали. Тарас принялся разливать чай. Сева задумался. Ему вдруг показалось, что именно сейчас настал момент, чтобы выразить и объяснить прежде всего самому себе смысл того, к чему он так неудержимо стремился все последнее время. Он сосредоточился, понимая, что мог бы просто что-то сказать или даже не говорить ничего, но перед самим собой он не мог сейчас слукавить. Он вдруг почувствовал себя где-то высоко-высоко, он знал все, что нужно сказать без тени сомнения, но выразить это было чрезвычайно трудно. Он попытался подобрать нужные слова.

– Понимаешь, есть Бог. И он есть во мне. Но в то же время Он – не есть Я. Во мне живет только Его часть, Его образ… Ну вот… И моя связь с Ним напрямую зависит от того, насколько я могу соответствовать этой сути. А суть эта – любовь. И чем глубже и безусловнее эта моя любовь, тем ближе я к Нему. А если любви нет, то на ее месте возникает пустота. И эту пустоту нечем закрыть. Нечем, понимаешь, нечем. Никакие деньги, никакие растения силы. Ведь перед лицом Бога ты абсолютно прозрачен и понятен. И от него ты ничего не можешь утаить, потому что Он – это и есть ты, ты сам. Что ты можешь утаить от себя самого? Да, можно что-то просто не принимать в себе и делать вид, что ничего такого в тебе нет, но оно все равно есть, как ни крути. И потом, в конечном счете все это проясняется. Наступает момент, когда тебе уже больше некуда прятаться, как вот в это тело, например. Мы же в него прячемся, убегаем от себя в тело и делаем вид, что ничего не происходит. И живем жизнью тела, как будто это все, что есть. Но это не все – ведь это же все знают, так или иначе. И вот когда наступает момент, и ты весь открываешься перед Богом, и Он смотрит в тебя – что, что ты можешь ему предъявить? Вот ты жил, ты был, но каков результат этого всего? Ведь все, что есть, – все это от Бога. И все, чего ты можешь достичь, – это только новые грани себя самого, хотя, по сути, это все Он, от Него, благодаря Ему. И вот у тебя есть возможность, пока ты в этом теле, на этой земле, выйти за свои собственные границы, стать Им. Приблизить свою суть к сути божественной. А если ты этого не делаешь, то зачем ты живешь? Ведь это же какую слепоту и глупость нужно иметь, чтобы не видеть, что все вокруг – Бог и что все есть, потому что Он так устроил…

– Замолчи, – вдруг оборвал его Тараканов. Он сидел, опершись локтями на стол, спрятав голову в своих ладонях, – хватит, не говори больше… Слушай, Тарас, давай раскуримся. Я не могу больше. Тошно…

– Раскуриться – это святое, – с ухмылкой признался Тарас. – Но он пусть еще скажет. Ведь он еще не все сказал. Так и что такое твоя свобода?..

– Свобода… – Сева глубоко вздохнул. – Свобода – это когда ты становишься самим собой, то есть Богом, Который внутри тебя, Который и есть ты…

– Если свобода лишь в том, чтобы быть Богом, когда ты и так уже есть Бог, то зачем мы тут воплощаемся? – пожал плечами Тарас. – По-моему, тут в другом секрет, а именно в том, что мы тут рождаемся как корм для какого-то злого демиурга, который нами питается, как курами, как баранами… Выращивает нас, разводит… Проскочить мимо него и не быть съеденным – вот где свобода…

– Может быть, – неуверенно согласился Сева, – но только все равно Бог – выше и бесконечнее любых демиургов. Если ты веришь, что Он – это ты, а ты – это Он, то ты и проскочишь, и спасешься. И никакой демиург тебе ничего не сделает, потому что он не может быть сильнее Бога… Он сам такой же, как и ты, он сам тоже Бог…