Магнит для ангелов - Тимофей Александрович Решетов

накинутым на голову капюшоном и, оглядевшись по сторонам, бросилась к ним бегом, прямо через сугробы. Собака, почуяв приближение хозяйки, принялась лаять пуще прежнего и, когда та уже достаточно приблизилась, стала скакать между ней и Севой, высоко подпрыгивая и весело махая хвостом. Страх у Севы прошел, но он все еще не решался двинуться с места. Почему-то он вдруг ощутил легкое недомогание и, широко раскрыв глаза, наблюдал за происходящим.

– Простите, простите, пожалуйста, – принялась извиняться женщина, подбегая. – Тайка, ко мне! А ну – ко мне, кому я говорю!

На этот раз собака подчинилась и, перестав лаять, степенно подошла к хозяйке. Та наклонилась, чтобы пристегнуть к ошейнику поводок, потом выпрямилась и взглянула на Севу.

Перед ним стояла Маша.

Они молча смотрели друг на друга некоторое время, которое обоим показалось бесконечным. Тайка уселась рядом с Машей и деловито переводила взгляд своей хитрой морды с одного на другого. Все остальное вокруг, казалось, застыло.

– Маша, – наконец вымолвил Сева и сделал шаг в ее сторону.

– Я – Женя, – медленно выговорила Маша, не отрывая глаз от Севы. – Вы… вы, наверное, ошиблись?

– А я – Сева, – представился Сева. – Ты совсем меня не помнишь?

– Не знаю… – Маша сконфузилась, задумчиво посмотрела по сторонам и снова перевела взгляд на Севу. – Мне кажется, что я вас знаю. Вы кто?

– Я – Сева, – еще раз сообщил Сева, не зная, как иначе он мог бы себя идентифицировать. – Севастьян. Ты не помнишь? Мы же виделись с тобой…

Тут он вдруг со всей очевидностью осознал, что здесь они никогда прежде не виделись. Ему подумалось, что если их встреча действительно когда-то имела место, то она, по всей видимости, сейчас еще не произошла и произойдет не скоро. А может быть… они и вправду уже виделись прежде?

Он замолчал и с волнением посмотрел на Машу. Она тоже смотрела на него своими большими голубыми глазами. Затем она провела рукой по голове, отчего капюшон ее пальто откинулся, и Сева увидел пышные пшеничного цвета волосы, которые, правда, были подстрижены значительно короче, чем… раньше?..

Раньше, позже, прошлое, будущее… Все в голове Севы совершенно перемешалось. Машинально он сделал несколько шагов вперед и взял Машу за руку. Она оказалась прохладна и мягка, и Маша не отдернула ее и даже не удивилась этому жесту. Вместо этого она вдруг закрыла глаза и крепче сжала руку Севы. Все это происходило каких-то несколько секунд, но Севе показалось, что за эти мгновения они вместе пронеслись над бескрайней бездной, преодолевая расстояние длиной в вечность.

Он тоже закрыл глаза, и перед его внутренним взором замелькали картины. В них он видел себя самого и Машу. Картины это были самые разные и совершенно незнакомые. Но Маша была в них все та же.

Прошла минута. Они стояли вдвоем, на тротуаре у дороги, под фонарем. Молчали. Наконец Сева пришел в себя.

– Слушай, Маша, то есть… Женя. Мне некуда тебя позвать, у меня тут ничего нет, но, может… Пойдем к тебе?

– Ко мне?.. – Маша-Женя испуганно посмотрела на Севу. – Но у меня муж… дети дома – спят… И мама… болеет…

– Как муж? – не понял Сева. Такой расклад никак не вписывался в его представления о Маше. – Муж?

– Ну да. – Маша грустно улыбнулась. – Мы с Андреем уже восемь лет вместе. Леночке три годика, а Витеньке – шесть. Пришла домой после работы, покормила, уложила их спать, а сама вот вышла с Тайкой…

– Не может быть, – Сева все никак не мог поверить, – я не знал… я думал… что ты…

– Сева, прости, – вдруг сказала Маша. – Я же не знала, что я тебя тут встречу. Ах… – тут она вдруг вздрогнула всем телом и, уронив поводок, закрыла рот рукой. Глаза ее заблестели. Она с изумлением смотрела на Севу.

Сева и сам будто оцепенел. Он продолжал держать Машу за руку, и она не отнимала руки. Прошла еще одна долгая-предолгая минута.

– Слушай, а поедем со мной, сейчас. Мне нужно на Патриаршие пруды. Меня там ждут. Люди. Наши люди. Они и тебе будут рады. Мне скоро уходить…

– Не нужно, – Машин голос слегка дрожал. – Не нужно мне туда ехать. Зачем? Это ничего не изменит. У меня семья, работа… Я не могу это все разрушить…

– Маша!.. – внутри у Севы все сжалось, он был на грани истерики, и только страх показаться ей «слабаком» останавливал его от того, чтобы разрыдаться. Осознание неизбежной – скорой – разлуки жгло его изнутри. – Маша… Неужели нам надо будет сейчас расстаться? Я так искал тебя. Везде. С тех пор как я первый раз тебя увидел тогда… – тут Сева осекся. Он со всей очевидностью вдруг понял, что не сможет объяснить сейчас, как и когда он увидел Машу в первый раз… и во второй раз… Он не мог объяснить этого теперь даже себе. Последовательность событий, которые происходили с ним в последние несколько дней – или недель, – сбилась в один странный ком, и единственное, что было в них по-настоящему ценное, весь смысл и содержание этих событий была она, Маша.

– Слушай, Сева, – Маша, казалось, полностью овладела ситуацией, – это какая-то мистика. Но я знаю точно, что я знаю тебя, хотя я не понимаю, как такое может быть. Мне кажется, я тебя давно уже знаю, но я совсем забыла, что ты есть на свете, что ты был. Знаешь… Я всегда знала, что я должна встретить кого-то, и когда… когда мы познакомились с Андреем, я думала, что это он, что именно его я ждала. А теперь я понимаю, что нет. Но… но теперь… уже ничего не изменить.

И вдруг она обняла Севу за шею и прижалась к нему всем телом. Сева ощутил ее запах, он аккуратно погладил ее пышные волосы, обнял ее за талию. Все остальное перестало существовать для него, он ничего не помнил в этот миг, не понимал, что происходит. Они просто стояли, обнявшись, может быть, минуту, две.

– Знаешь, Севочка, – не выпуская его из своих объятий, тихо проговорила Маша, – мне кажется, что наша жизнь – это череда каких-то странных снов. В каждом из этих снов мы стараемся совершить что-то, иногда совершаем, иногда – нет. Но все эти сны… они связаны с какой-то неуничтожимой частью нас самих, и все, что мы совершаем, мы совершаем этой самой внутренней частью нас самих. А весь внешний мир, вся эта вот наша повседневность, все эти наши страсти, наши проблемы – это продолжение нас же самих. Мы сами