Магнит для ангелов - Тимофей Александрович Решетов

замолчали. Маша положила голову Севе на плечо, и они тихо стояли, обнявшись. Вихрь воспоминаний закружил их. За эти несколько бесконечно долгих минут они пережили и вспомнили то, что, казалось, даже никогда и не знали.

Наконец, Маша положила свои руки Севе на плечи и отстранилась, не поднимая на него взгляда. Сева не удерживал ее. Он понимал, что все уже решено.

– Пойдем, – предложила вдруг Маша, – я провожу тебя до метро.

Она наклонилась и подобрала Тайкин поводок. Собака, которая все это время вела себя смирно, подскочила, завиляла хвостом. Маша взяла Севу под руку и повела его по тротуару вдоль очередной пятиэтажки.

– Сегодня одна тетка в метро разбила авоську, в которой было вино, – голос Маши-Жени вернул Севу в реальность. – Это все разлилось по всей станции, такая ужасная вонь! А я вдруг почему-то подумала, что сегодня что-то должно произойти…

– Маша! – признался Сева. – Это я разбил ее авоську. Я приехал сюда, чтобы… найти тебя… Понимаешь?

– Нет! Не может быть! Ты?! Правда?! – Маша вдруг рассмеялась. – Ты специально приехал за мной?! Сюда?! И ты разбил вино?!

Сева остановился и пристально посмотрел Маше прямо в глаза.

– Ты единственное, что есть в моей жизни, – признался он. – Если бы я мог рассказать тебе, как вообще я сюда попал, чтобы тут с тобой встретиться! Ты мне не поверишь. Да, и теперь… Ты права… Сейчас это все уже не имеет значения. Мы ничего уже не сможем изменить. Тут…

Маша снова обняла его за шею и – нежно и как-то очень просто, как будто она много раз уже так делала раньше, – поцеловала в щеку. Потом снова она взяла его под руку, и они продолжили путь к метро, до которого оставалось всего метров двести.

Около входа в подземный переход они остановились.

– Севочка, – вдруг сказала она. – Знаешь… я очень хотела бы быть с тобой. Я это знаю. Но я не могу… Теперь не могу… Прости меня…

– Это ты меня прости. Глупо было это все. Зачем я искал тебя здесь? Ведь я должен был понимать, что ничего не может быть теперь… теперь… Я совершенно… Но это было выше моих сил. Ведь я все время ищу тебя, везде. И я снова буду искать. Там, потом, когда… Когда вернусь… Туда…

– А я буду ждать тебя. Там. В следующий раз, – прошептала Маша. – Я обязательно буду ждать. Обещаю…

И, не говоря больше ни слова, она развернулась и почти побежала вслед за своей Тайкой назад, вглубь пятиэтажек.

Сева проводил ее взглядом. Потом он развернулся и спустился в метро. На часах было 23:44.

Испытания продолжаются

Хотя мысли его постоянно путались, до «Площади Ногина» Сева доехал без особых проблем. Он уже успел разобраться в нехитрой карте метро и вышел, чтобы сделать пересадку. На станции почти никого не было. Одна полная женщина в сером спецкостюме толкала перед собой огромную серую машину, издававшую гулкое урчание.

Сева перешел платформу и остановился в ожидании поезда. Тут он приметил двух парней, которые двигались вдоль края платформы в его направлении. Они были одеты не так, как подавляющее большинство здешних жителей. На одном из них была красивая короткая коричневая кожаная куртка, ярко-синие брюки и высокие ботинки с круглыми носами. У второго были коричневые штаны с большим количеством пришитых к ним карманов, высокие белые кожаные спортивные ботинки с черной загогулиной и пухлая разноцветная куртка. На головах обоих парней были кепки с длинными козырьками. Они явно были навеселе и отчаянно жестикулировали. До Севы донеслись обрывки их разговора:

– Короче, там была группа стейцов, втюхали им командиры по сорок баксов и наченджили кучу кишек, но потом подвалили серегинцы и стали наезжать, типа мы их пасли всю дорогу, сливайте весь товар…

– Ну и вы че?

– Ну че, мы свалили. Короче, я с Коляном прыгнули в бас, а Витька они успели подкосить, но у него почти ничего не было, по ходу, только какой-то битый шузняк и пара тишотов. Один тишот, конечно, клевый, ну… короче, они его там мутузили всем гуртом. Не знаю, че как в итоге.

– Ну ясно. А мы в тот раз как раз стояли на Краске у Базилей, приехало три баса с бундесами, ну мы, короче, впарили им картинки по десять – двадцать баксов. И довольные такие, пошли на мост, а там опера́. Идите сюда, типа, ксивы несите. Ну, мы ломанулись через мост, а у них там тачка. И мы такие ломимся, а они обогнали нас и впереди тормазнули, один опер выскакивает – и на нас, а у меня на кармане двести грина, ну, жаба душит скидывать. Я, короче, выскакиваю на дорогу – и на тот сайд ломлюсь, там машины все по тормозам, один меня чуть зацепил, я через капот и, короче, валить. А Пухлый лоханулся, он развернулся и хотел назад, а там еще трое оперов. Ну, они его и повязали, давай шманать, у него, понятно, на кармане зелень, в сумке «ракеты», кавьяр, все дела. Короче, я свалил, а его, по ходу, повязали. Ну, прессанули его жестко, он, короче, сдал Косого, сдал Лешего, там сразу опера́ поехали по адресам. Хорошо, что их никого дома не было… А я нырнул к Маринке, отвисал там два дня, а потом мы с ней рванули на юга, отвисали вместе еще месяц почти, оторвались…

Парни поравнялись с Севой. В этот момент подошел поезд, и все вместе они вошли в вагон, в котором кроме них было еще три человека. Один спал в углу, а бабушка с дедушкой сидели в центре вагона. Ребята долго присматривались к Севе, кивали головами и о чем-то переговаривались. На «Кузнецком мосту» они не сошли.

Сева почувствовал с их стороны странный, нездоровый интерес к своей персоне. Когда он вышел на «Пушкинской», они вышли вслед за ним. Сева пытался сориентироваться, как ему теперь нужно выходить на поверхность, и остановился возле свисающей с потолка вывески. В этот момент ребята подошли к нему:

– Слыш, чувак, – сказал тот, что был повыше, в кожаной куртке. – Ты сам-то откуда?

– Я? – этот вопрос поставил Севу в тупик. Он не знал, как лучше на него ответить даже себе самому, не то что каким-то посторонним людям. – Я оттуда, – и он показал пальцем вверх.

– В смысле, оттуда? Ты где живешь-то? С какого района?

– Я – тут… – Сева развел руками, – Мне нужны Патриаршие пруды.

– С Партриков, что ли? Че-то я тебя не