Магнит для ангелов - Тимофей Александрович Решетов

Сева кивнул и прошел в дом. Анжела зашла следом.

– Молодец, касатик, – уверенно заключила она. – Будет толк из тебя.

Вместе они поднялись в квартиру и прошли на кухню, где молча курил в тишине Виталий.

– Ну что? Продолжим? – спросил он, когда на кухню вслед за ними также зашли Арсений и Джебраил.

– Я пойду, – сказал Джебраил. – Еще много дел сегодня. Будьте здоровы!

– И не выпьешь даже? – поинтересовался Арсений.

– Ты же знаешь, Сеня, – ухмыльнулся Джебраил, – я из другой системы. Синячить – это не мое. – С этими словами он протянул руку Севе: – Ну, давай. Будь здоров. И, кстати, как там Магистр?

– Он произвел на меня большое впечатление, – признался Сева, пожимая протянутую ему руку. – Он сказал мне столько всего, что я даже еще не до конца осознал это все.

– Это нормально. Постепенно разберешся. Не предлагал он тебе «счетик выставить»? – уточнил Джебраил.

– Да, да, было такое, – улыбнулся Сева. – Я как-то даже не понял, о чем это он…

– Это хорошо, значит, он тебя признал, – утвердительно кивнул Джебраил. – «Чужим» он обычно предлагает прислать свое фото для общего альбома… Хех!.. Но такие редко к нему попадают… М‑да… Во всяком случае, от нас…

– Спасибо вам, – Сева встал и протянул ему руку, – за все. Вы – очень хороший человек.

Джебраил крепко сжал Севину руку своей огромной ладонью, смерил его многозначительным взглядом и хмыкнул:

– «Хороший человек»?.. Так меня еще никто не называл… Ну ладно, бывай, может, свидимся еще когда, заходи, если что, а так… привет Михеичу…

Он развернулся и без лишних слов покинул кухню. В коридоре хлопнула закрывшаяся за ним дверь.

Арсений разлил по стаканам водку. Анжела встала и поставила на стол нехитрую закуску: черный хлеб, банку соленых огурцов, порезанный кольцами репчатый лук и накромсанную крупными кусками колбасу. Виталий снова взял гитару.

– Орден гуляет! – объявил он.

И снова запел:

Скоро, друзья, конец дороги.

Еще три шага и вот,

Бархатный и высокий,

Встанет перед нами эшафот…

Прошло еще примерно с полчаса.

В комнате зазвонил телефон, и Анжела пошла отвечать. Через минуту она вернулась:

– Ну все, пора. – Она многозначительно оглядела уже изрядно захмелевшего Севу. – Сейчас будет «проход».

– А можно я не пойду? – вдруг засомневался Сева. – Можно я у вас останусь? Я… я могу… я буду работать… Мне сегодня предложили работу… на ЖБИ…

Все замолчали. Виталий отставил в сторону гитару и достал сигарету.

Сева испытующе посмотрел на него, потом на Анжелу.

– Я не хочу туда, – признался он. – Что я там теперь буду делать?

– А тут ты что будешь делать? – уточнил Арсений.

– Дело не в этом, – веско констатировал Виталий. – Ты ведь, Сева, кажется, собирался на север…

– Да… Но… Там… Я даже не знаю, что там, а тут… Тут у вас… Хорошо… – Сева потрогал изнутри языком распухшую разбитую губу. – Жизнь кипит!

– Дурак ты, Севка, – заявила Анжела. – У нас тут ты превратишься в алкаша через полгода и сгоришь как тряпка. Есть, конечно, шанс, что дядя Степа будет с тобой возиться, ну и что? Будешь сектантом бродить за ним и носить сеточку с бутылками. К себе я тебя взять не могу: у меня революция, да и ваще… У Виталия тоже… свои дела. И у Сенечки. Тебе тут просто нечего делать, поверь мне, касатик.

– Ты, брат, сидишь, водку с нами пьешь, – поддержал Анжелу Арсений. – И поплыл. Но у тебя свои цели и задачи, понимаешь?.. Хотя ты хороший парень, я это вижу. Но мы – только эпизод в твоей жизни. Тебе дальше нужно. Тебя ж не случайно к нам Михеич заслал…

– Понимаю, – грустно признался Сева. – Да и вправду, пора мне. Благодарю вас за все. И особенно… – тут он посмотрел на Виталия, – за доктрину.

– Брось, старик, – отозвался Виталий. – Ты ничем не хуже всех нас, просто тебе нужно глубже в себя копать. Там много золота зарыто. Здесь, у нас, за пару дней ты получил закваску. Теперь она тебе покоя не даст. Иди. И ничего не бойся. Самое плохое с тобой уже было, а весь тот ужас и кошмар, который ждет тебя впереди, – это все ерунда. Пустое… – Виталий сделал пренебрежительный жест своей красивой рукой.

– Ну, – резюмировал Арсений, – давайте на посошок.

Выпили.

– Привет передавай Михеичу, от всех от нас, – сказал на прощание Арсений.

Сева пожал руки мужчинам.

Они остались сидеть на кухне, а Анжела пошла провожать Севу в коридор. На вешалке висел его старый спецкостюм.

Тут он вспомнил про фотокарточку и залез в карман пальто, которое висело тут же.

– Ну-кась, что это у тебя? – удивилась Анжела. – Покажи-ка…

Сева протянул ей фото Маши. Анжела некоторое время смотрела на нее не отрываясь.

– Знаешь что, – заявила вдруг она. – Оставь-ка ты это здесь. Не нужно тебе это брать с собой. Потом сам поймешь.

Севе было жаль расставаться с фотокарточкой, но он не решился спорить с Анжелой, тон которой показался ему крайне категоричным. Он только пожал плечами.

– Ну вот и славно, – кивнула Анжела. – Сейчас выйдешь отсюда, спустишься вниз и выходи наружу. Там дальше сориентируешься…

С этими словами она вдруг крепко обняла его своими цепкими руками и жарко поцеловала в губы. Слегка оторопевший было Сева почувствовал сильный жар в груди, не растерялся и прижал Анжелу к себе покрепче, но она уверенным жестом отстранила его.

– Ладно, ладно, касатик. Хватит с тебя. Давай! Вперед! – напутствовала она его. – И не дрейфь, Севка, прорвемся! Привет Михеичу!..

Сева вышел из квартиры, спустился вниз по лестнице и открыл подъездную дверь. Все пространство снаружи было залито ровным белым светом. Сева помедлил немного, оглянулся, вздохнул и уверенно вышел в свет.

Часть 4

На север

Неожиданное возвращение

Некоторое время Сева пребывал будто в невесомости. Он вроде бы ощущал движение, но визуально зафиксировать его не было возможности, потому что вокруг, кроме света, не было ничего. Через несколько бесконечно долгих секунд он почувствовал странное крутящее ощущение в области солнечного сплетения, схватился руками за живот и закрыл глаза.

Свет потух.

Сева почувствовал, что лежит на чем-то твердом. Это ощущение появилось не сразу, оно формировалось где-то внутри постепенно, как если бы тело его из жидкого состояния переходило обратно в плотное и вдруг обнаруживало некую плотную основу. Наконец он решился и открыл глаза.

Вокруг было темно. Тут и там мерцали разноцветные огоньки, но света они