Магнит для ангелов - Тимофей Александрович Решетов

Севастьян Павлович, – это просто движение планеты. Вам это должно быть известно со школьной скамьи. «Во времени» путешествовать возможно только из одной точки планеты в другую. Но можно управлять параметрами собственного восприятия, и тогда вам могут открываться иные миры, иные пространства, в которых – прошу вас заметить – происходит своя, иная, но реальная жизнь. В каждом из нас с вами кроется бесконечная загадка. Мы – все мы, люди – обладаем поистине безграничными возможностями. Но очень мало кто решается воспользоваться ими, ибо это требует… смелости, решимости. Ну и, конечно, для этого нужна энергия, которую откуда-то надо брать, – Ибелис ехидно ухмыльнулся. – Вот в этом-то и состоит наше участие, наше, так сказать, ноу-хау. Мы научились извлекать из людей энергию и перенаправлять ее таким образом, чтобы человек мог полнее задействовать свой, с позволения сказать, потенциал.

– Получается, что все эти люди – результат моего… воображения?

– Да вот опять вы за свое. Говорю же вам. Все, что с вами произошло, – это не выдумка, не сон. Все эти люди реальны, как реален Михеич, с которым, кстати, вы увидитесь в самое ближайшее время. Меня, признаться, вы уже порядком утомили своими несуразными расспросами, хотя я понимаю, что вам трудно пока сие вместить. Но это уж не моя забота. Свою работу мы выполнили, остальное вам объяснят там… на севере, – Ибелис сделал неопределенный жест рукой. – Вы знаете, через нас тут проходят сотни неофитов. Хотя вы, надо признать, еще не самый… непонятливый. Некоторые приходят совсем уж… как бы сказать… неподготовленные. Таких, как вы, у нас совсем немного. Но все эти беседы, признаюсь вам, очень утомительны. Вы позволите мне на этом оставить вас наедине с вашим ужином? Девочки присмотрят, чтобы у вас…

– Прошу прощения, – Сева не хотел показаться невежливым. Он и сам уже понял, насколько примитивными были его собственные представления о том же Ибелисе еще сутки назад, когда он в первый раз пришел в офис «Хопы». Однако сейчас ему очень важно было узнать самое, как ему казалось, главное. – Пожалуйста, не сердитесь на мое… невежество. Вы же понимаете, для меня все это так… неожиданно. Но… но дело не в этом. Мне нужно все же спросить… Если позволите… Почему же именно я? Я вижу, я чувствую, вы оказываете мне особое внимание, чем я его заслужил? И… простите, если я покажусь… неучтивым… Я что-то теперь должен вам? За это за все?..

Ибелис долго молча рассматривал Севу своими жгучими черным глазами и вдруг захохотал. Хохот его был одновременно заразительным и в то же время дико страшным. Сева почувствовал ледяной холод внутри, как было уже однажды, когда он в первый раз услышал этот хохот… когда Маша превратилась в Ибелиса под дубом.

– Вы, Севастьян, слишком примитивно о нас думаете, – проговорил Анастас Ибелис, нахохотавшись вдоволь. – Вы думаете, что у нас тут сатанинский притон и мы станем требовать от вас подписывать кровью договор и забирать вашу душу взамен. Так ведь?

Сева вдруг почувствовал, что Ибелис буквально видит его насквозь, и ему стало жутко от того, что он никуда не может скрыться от его всепроникающего взгляда. Он ощутил себя полностью открытым и беззащитным. Все внутри него сжалось.

– Не бойтесь, милейший. Все эти сказки про дьявола… это, конечно, имеет к нам некоторое отношение… скажем так, все это – тоже наших рук дело. Но это для совсем уж впечатлительных идиотов. Вы не из их числа. С вами у нас разговор серьезный. Вы заслужили это отношение. Ибо вы обладаете особым свойством… У вас внутри есть особый… магнит. И в этом ваше бесконечное преимущество над всей этой… шушерой. – Ибелис небрежно махнул рукой. – Мы выбрали вас не случайно, мы давно за вами наблюдаем. С юных лет. С рождения. Мы знаем все о ваших родителях, о тех обстоятельствах, при которых вы появились на свет, мы знаем о вас все. Поверьте мне, мы знаем о вас больше, чем вы сами знаете о себе или о чем-либо еще… Мда… – Он замолчал и, казалось, ушел куда-то глубоко внутрь себя. Сева не решался прервать эту затянувшуюся паузу.

– Так вот, – Анастас еще раз разлил кагор по стаканчикам, поднял свой и задумчиво сделал небольшой глоток. – Скажем так: нам с вами предстоит сотрудничество, долгое и плодотворное. У нас есть все основания полагать, что мы поладим и что те цели, которых мы надеемся достичь с вашей помощью, будут достигнуты. И при этом, – тут он картинно улыбнулся своим большим ртом, – безо всякого насилия с нашей стороны над вашей свободной волей. Никто не станет вас ни к чему принуждать. Никогда. Это против наших правил. Вы, кажется, уже имели шанс убедиться в этом лично, но я еще раз хочу вас заверить. Мы слишком хорошо понимаем все тонкости… скажем так… нашего предстоящего взаимодействия…

Он замолчал. И снова на некоторое время воцарилась гулкая тишина, в которой разноцветными огоньками мерцали окружающие их со всех сторон кристаллы, отражавшие свет свечей, расставленных на подносах.

– Помните ли вы, как к вам приходили… с чашей? В самом начале вашего… эм-м… приключения? После того как у вас только закончился процесс «акклиматизации», к вам явились три существа, вы могли их и не видеть, но вы должны были запомнить чашу…

– Да-а-а, – тут Сева отчетливо вспомнил этот момент, который, казалось, был все это время вытеснен куда-то в потаенный уголок его памяти. Он вспомнил этих невидимых «духов», как он тогда определил их сам для себя, и тот странный предмет, который они, как ему показалось, вылепили, и «вложили» в него и в который в то же время поместили его самого. – Я помню, – признался он.

– Это важно, – резюмировал Ибелис. – Остальное вам объяснят. Потом. Скоро.

С этими словами он встал и направился куда-то в темноту.

– Скажите, а дальше что? – решился уточнить Сева.

– Отдыхайте пока, – сказал Ибелис, не оборачиваясь, – можете даже вздремнуть. Если что, девочки о вас позаботятся. – С этим словами он исчез в темноте.

Еще некоторое время Сева закусывал. Все блюда, которые ему принесли, были настолько изысканными, что остановиться было практически невозможно. Однако в какой-то момент Сева понял, что больше в него не влезает. Он допил свой кагор, повалился навзничь. Глаза сами собой закрылись, дремота овладела им. Между тем он не терял ориентации и отчетливо ощутил, когда снова появились «девочки» и унесли все подносы с остатками еды, а вместо них оставили только графин с водой.

Через некоторое время он ощутил необходимость посетить уборную. Он открыл глаза,