Магнит для ангелов - Тимофей Александрович Решетов

вы строго следуете указаниям работников центра ППО. У вас есть официальное предписание на переподготовку. Вы проходите строго положенные вам процедуры. Затем вас отправляют в зону релаксации во временном спецкостюме с соответствующим допуском. Делайте только то, что вам скажут. Ничего лишнего. Только это и больше ничего. Никаких разговоров ни с кем ни про какой север, даже если вам кажется, что те, с кем вы коммуницируете, имеют в виду нечто большее, чем им положено. Это понятно?

– А что будет, если… – начал было Сева.

– Аннигилируем, – отрезал Ибелис. Тут он вдруг замолчал. Некоторое время он сидел в задумчивости, как будто решая какую-то сложную задачу. – Я должен идти, – сказал он вдруг. – Обстоятельства требуют моего срочного личного присутствия в другом месте. Михеич вас проводит…

Он встал и, прихрамывая, отправился в темноту.

– Ты уш, лопушок, не оконфузься. Мы к табе с даверием, виш, сам Стасушка с тобой возиться. Эт огого! Эт табе не абы хто, величина! Хенерал! Так ыть и ты уш сматри чаво, как. Дело нешуташное. А там-то уш глядиш, и Машка твоя табе даждесси.

– Маша! А она – там? – обрадовался Сева.

– Там, там, лопушок. Ха-ха. Ну ток-ыть паманеньку, паманеньку. И там уш как ни то…

– Хорошо! – воодушевился Сева. – Я готов. Едем.

Они поднялись с подиума. Михеич пошел вперед. Он на удивление уверенно ориентировался в этом темном офисе фирмы «Хопа». Сева шел за ним следом. Чувство грядущей неизвестности наполняло его каким-то странным предчувствием. С одной стороны, ему не терпелось поскорее вырваться «отсюда», и вместе с тем он не имел ни малейшего представления о том, что ждет его «там». Участие во всей этой авантюре казалось ему какой-то странной игрой, хотя где-то очень глубоко внутри он отдавал себе отчет, что, если что-то пойдет не так, все это может стоить ему очень дорого…

На лифте они спустились в зал 22-го уровня. Тут робот сопроводил их в транзитную зону, где располагались персональные подъемники, и очень скоро они уже спускались по пневмотуннелю в нижний купол. Михеич молчал. Сева тоже. Для стороннего наблюдателя это были совершенно чужие люди: бородатый дед с морщинистым лицом в помятом, засаленном спецкостюме и молодой, симпатичный, модно одетый гиперпопулярный (до позавчерашнего дня) ведущий телешоу с одним из самых высоких зрительских рейтингов. И только в те моменты, когда они обменивались взглядами, можно было уловить, что между ними существует глубокая доверительная связь.

Персональный подъемник без остановки миновал парковочную зону на вершине пирамиды. Здесь располагался терминал локального сообщения «Супербашня», через который Сева приехал сюда днем ранее. Но, поскольку ему нужно было ехать на юг, они продолжили спуск на станцию межрегионального транспортного контура, который находился в самом основании Башни. Это заняло еще несколько минут.

В зале межрегиональных перемещений кипела жизнь. В вечернее время КПП и ОТК [4] прибывали и убывали практически постоянно. Отсюда можно было умчаться практически в любую точку мира. Капсульное перемещение сделало планетарную доступность практически неограниченной. Каких-нибудь десять – двенадцать часов, и вы едите свежих моллюсков на тихоокеанских пляжах центральной Америки, играете в гольф на идеальных площадках Австралийского биорегиона или предаетесь самозабвению на островах Полинезии. Трансконтинентальное туннельно-капсульное сообщение было одним из первых грандиозных проектов после ВЭР и во многом способствовало укреплению планетарных культурных и научных связей, развитию глобального самосознания, небывалому рывку в сфере инфраструктурного проектирования. Все это Сева знал еще со школьной скамьи, хотя последние сутки, насыщенные информационными сенсациями, вынуждали его относиться к освоенному им ранее материалу с известной долей скепсиса.

Народу было много, в основном в рабочих спецкостюмах. Многие возвращались из отпуска, кто-то из командировок. Пересадку в Башне часто выбирали для того, чтобы пройтись по местным увеселительным заведениям. Тут были виртуальные клубы всех возможных систем, несколько разного масштаба и назначения спортивных площадок, бесчисленное количество точек общепита, различные закрытые мероприятия. Кроме того, тут располагался огромный научный сектор, высотная обсерватория, ряд институтов, мощнейший вычислительный кластер.

Впрочем, представителей старшего общества было немного. Как правило, они использовали другие пересадочные терминалы, где можно было путешествовать без суеты и лишних контактов с «простыми». Таких поблизости было как минимум три, прежде всего – главный городской, а также Приволжский и Заокский. Последними двумя пользовались в основном представители самой верхней элиты, занятые в сфере управления.

Сева с Михеичем уселись за стойку бара и заказали биокофе. К ним подскочил робот-регистратор, который, считав Севин транспортный профиль, предложил ему выбрать подходящий способ перемещения. Ближайшая ОТК отправлялась через семь минут, с двумя пересадками до Южного Терминала можно было добраться за три часа двадцать минут. Следующая с одной пересадкой отправлялась через сорок минут, впрочем, время в пути было ненамного короче. Можно было заказать КПП, и Севин допуск позволял это сделать, но он решил прокатиться «с народом» и выбрал второй вариант. Михеич одобрительно кивнул.

– И то верно, с людями анош все веселей, – убедительно резюмировал он. – Я-ить люблю людев разглядывать. Смяшныи ане, все чей-то думають, каку-другу мыслю в уме ковыряють. А в глазах – пустатищща! Как все равно робыты.

– Скажи, Михеич, – поинтересовался Сева шепотом, – а ты где живешь? Есть у тебя жилблок?

– Я-то, – Михеич улыбнулся в бороду, – знама дела. Тольк-ыть ты такова никада и не видал. Щас вот тибя спроважу и сам до дому-ить и подамси. У мене тама и печурка, и банька есть. Костычки пагреть завтричка подуымываю. Если дялов никаких асобо не случитьси.

– А какие у тебя дела, – удивился Сева. – Ты разве не на пенсии?

– Да уш знама каки! Вашего брата туды сюды маневровать. А ты думашь, один такой? Нее, брат. Ты хочь, канеш, случий асобый, да аднакыж и други всяки имеються. Да и, апять-жить, куды схадить, чаво принястить – на уси дяла Михеич нужон. Так-то вот, лопушок, хэ-хэ.

– Скажи, Михеич, а Клуб радикальных развлечений – он реально существует? – не унимался Сева.

– Усе йисть, усе. Патаму как ты сам йисть, так и усе йисть. А там-та уш, где заход, а где выхад – дела тако, что и ня всяк-ыть и добяретси. Тябе вона адна дверычка отварилыся, а другому каму – друга кака. Развеш в ентом дело? Главна-ить это што унутрех у тибя. Да каков ты сам, чаво стоить душа твая. Да ты не баись. Там тибе многа чаво аткроицца, у таби-та йисть, куды вмящать, глубина, знач-ить…

Эти пространные рассуждения, конечно, не могли удовлетворить Севиного любопытства, но он понял, что говорить об этом теперь не имеет смысла. Молча они допили кофе. Приближалось время расставания.