Магнит для ангелов - Тимофей Александрович Решетов

– Разумеется, – пожала плечами Карина. Казалось, отказ Севы не имел для нее абсолютно никакого значения. – Мы только стараемся сделать все, чтобы прибывающие в наш центр на переориентацию чувствовали себя как дома.

Карина нажала в планшете несколько кнопок, оставила Севе свой локальный контакт и, пожелав ему спокойной ночи и хорошего отдыха, оставила его в одиночестве.

На 21-м уровне Сева быстро нашел свой жилблок и после всех обычных вечерних процедур повалился на кровать и моментально уснул.

Профпереориентация

Следующий день начался рано. После утренних процедур Сева связался с Кариной, которая снова выразила готовность лично подняться к нему в номер. Но Сева как бы не уловил ее настойчивости и предложил встретиться внизу.

В лобби народу было много. По всему было видно, что Южный центр ППО живет активной, насыщенной жизнью. Индивидуальные клиенты и группы из нескольких человек в сопровождении персональных менеджеров сновали туда-сюда.

Карина объяснила Севе, что ему предстоит пройти собеседование, анкетирование и ряд здравоохранительных процедур. К вечеру все должно быть готово, заверила она.

Съев легкий завтрак, Сева отправился по этапам перепрофориентации под чутким руководством чернобровой Карины, которая в своем модном офисном спецкостюмчике с утра казалась ему даже более привлекательной, чем вчера вечером. У нее были большие карие глаза, густые каштановые волосы до плеч, высокая пышня грудь, тонкая талия и крутые бедра. Она была более чем в Севином вкусе, если бы он встретился с нею раньше – скажем, в телестудии, – он бы ее не пропустил.

Но сейчас Сева боролся с искушением: с одной стороны, он ожидал свидания с Машей, и даже мысль о близости с кем-то еще казалась ему чем-то неуместным, с другой – он не знал, когда это свидание может произойти, и не окажется ли, что Маша снова будет «замужем» и у нее «будут дети». На всякий случай за завтраком он пару раз подмигнул Карине и даже попытался обнять ее за талию. Она отнеслась к этим жестам как к чему-то само собой разумеющемуся, хотя, в свою очередь, не переставала мило улыбаться и многозначительно щурить свои карие очи.

На собеседовании Севу ждал пожилой седовласый профессор Альберт Караваевский. Он принялся задавать ему множество вопросов, ответы на которые, впрочем, были ему хорошо известны. Скучая от формализма этой процедуры, Сева зевал и без особого энтузиазма излагал профессору этапы своего жизненного пути. Караваевский слушал его с такой же скукой во взоре, по всему было видно, что и его эта процедура особо не вдохновляет. Наконец он спросил:

– Ну и как вы видите теперь свое будущее? Чем хотели бы заниматься?

– Я еще не знаю, – признался Сева. – Я думал, что вы мне поможете сориентироваться.

– Мы, конечно, поможем, ведь это наша работа. Но, может быть, у вас есть пожелания? – Тут он как-то странно посмотрел на Севу и вдруг добавил: – Может быть, вы бы хотели на некоторое время совсем «выйти из игры»?

Вопрос этот заставил Севу напрячься. Он хорошо помнил наставления Ибелиса и Михеича о необходимости соблюдать конспирацию, но в то же время тот тон, с которым Караваевский поставил этот вопрос, явно предполагал, что он в курсе всех дальнейших намерений Севы. С другой стороны, это могла быть провокация, и Сева решил подстраховаться.

– Аннигилироваться я бы не хотел. Есть желание еще поработать на благо нашей планетарной цивилизации. Смею надеяться, что у меня есть для этого необходимые силы и возможности. А уж с компетенциями что-нибудь придумаем. Не напрасно же я у вас…

– Что ж, отличненько! – выдохнул профессор. – В таком случае на этом собеседование я считаю законченным. Сейчас Карина отведет вас на анкетирование. Кстати, как она вам?

– Очень… очень рад, что мне достался такой очаровательный персональный менеджер, – уклончиво парировал Сева. – Я вижу, сервис у вас тут просто на высоте!

– Стараемся, стараемся, молодой человек. Поток клиентов большой. Многие поступают из очень высоких сфер. Выгорают, знаете ли, выгорают… Работа у всех нервная, срывы, усталость, апатия. Мы стараемся дать людям новую жизнь, вселить уверенность в завтрашнем дне. Иногда получается.

– То есть получается не всегда? – удивился Сева.

– Не всегда, – кивнул седой головой Караваевский и вздохнул. – А к Карине вы присмотритесь. Она очень хорошая девушка. Очень…

Сева озадаченно посмотрел на пожилого профессора, но не стал вдаваться в подробности. Выйдя из кабинета, он обнаружил своего персонального менеджера сидящей в лобби под кротоном.

Они отправились в соседний корпус «на анкету». Выйдя на улицу, Сева вновь ощутил всю прелесть южных локаций. Солнце припекало, воздух, насыщенный непривычными запахами, казалось, можно было пить как некую амброзию, и Сева, исполненный благостных чувств, решил поделился восхищением со своей спутницей.

– Да, у нас тут хорошо, – согласилась она. Но, если честно, я бы хотела отправиться на север.

Этот поворот снова озадачил Севу. «Проверяют?» – подумал он.

– Конечно, на севере ближе к руководству, зато тут у вас природа, тепло.

– Я бы хотела – «ближе к руководству», – призналась Карина. И вдруг лицо ее как-то странно исказилось, она присела на скамейку и заплакала.

– Ну что вы, не надо, – Сева сел рядом и обнял девушку за плечи. Он не любил женских слез. Из практики он усвоил, что подобные вещи ничем хорошим никогда не заканчиваются. Но магия этой процедуры всегда действовала на него гипнотически, будила в нем эмпатию.

– Я не могу тут больше, – всхлипывая, призналась Карина. Она достала пачку платков и принялась вытирать ими глаза. – Я не могу так больше жить. Тут все искусственное, какое-то пластиковое. Ссылают сюда всяких неудачников, а нам надо делать вид, что мы им чем-то можем помочь. А чем мы можем помочь? Разве от нас что-то зависит? Если человек сильный, он сам справится, но таких тут почти не бывает. Одни слабаки. Никому ничего не нужно. Вон они, ходят толпами, делают вид, что чего-то собой представляют, но на самом деле всем понятно, что они никому не нужны, даже самим себе…

Этот монолог поверг Севу в глубокое смущение. Он видел, что Карина говорит искренне, и в целом был полностью с ней согласен. Прежде он никогда не рассматривал социальную жизнь в этом ключе, но сейчас, с учетом всего, что с ним произошло за последнее время, он начал отчетливо осознавать фальшь и подлог, которые буквально пронизывали всю его жизнь и жизнь всех, кого он знал. Ему хотелось поддержать Карину, но он не знал, что ей сказать. Он только ласково погладил