Магнит для ангелов - Тимофей Александрович Решетов

не давали. Было тихо. Сделав некоторое усилие, Сева сел. Он обнаружил себя на высоком подиуме, который был покрыт стопкой разноцветных ковров. Несколько небольшого размера подушек окружали то место, где он, по всей видимости, пролежал некоторое – долгое – время. Рядом он нащупал большой тканый плат, которым он, надо полагать, был накрыт.

Вся эта обстановка казалось Севе знакомой, он судорожно перебирал в памяти места, которые он посетил в последние несколько дней – или недель? – силясь вспомнить, куда его занесло на этот раз.

И вдруг он вспомнил. Его передернуло, и он весь буквально затрясся всем телом. Это был офис…

– Фирма «Хопа» рада вашему возвращению, милейший Севастьян Спрыгин, – услышал он откуда-то сзади до боли знакомый, отвратительно картавый голос Анастаса Ибелиса. – Девочки!..

От черноты окружающего пространства отделилось несколько женских фигур в причудливых спецкостюмах. На ногах у них были тонкие черные шелковые шаровары, груди едва прикрывали полупрозрачные черные же шелковые блузы. Костюмы эти только подчеркивали сладострастную безупречность форм слегка прикрытых ими тел. Вероятно, в иной ситуации общество таких дам показалось бы Севе весьма соблазнительным, но в текущем его положении ему сделалось не по себе. Он затрясся сильнее, схватил лежавший рядом плат и закутался в него почти с головой, в надежде как-нибудь спрятаться от окружающей ситуации.

Между тем «девочки» подошли ближе. В руках они несли подносы, на которых стояли зажженные свечи, а также тарелочки, небольшие блюдечки, вазочки, и все это было наполнено разной снедью. Одна из дам поставила прямо на ковер перед Севой поднос с высоким кувшином и несколькими маленькими хрустальными стаканчиками. Через минуту все они скрылись в темноте пространства, исчезли, растворились.

Сева остался один и, глядя на еду, вдруг со всей очевидностью осознал, что он дико голоден. Под ложечкой засосало. Но он не решался притронуться к пище, ибо хорошо понимал, что это может быть очередной уловкой хитрого Ибелиса – неизвестно, чем они все это «нашпиговали».

– Вы, наверное, задаетесь вопросом, – зазвучал снова хрипловатый голос Анастаса, – как вы здесь оказались? Что, если я скажу вам, что сюда вас направил наш общий друг Михеич?

От этих слов Сева вздрогнул и чуть не повалился набок. В действительности он не успел еще даже озадачить себя вопросом, как он сюда попал. После же слов Ибелиса на него нахлынула волна воспоминаний. Он осознал без тени сомнения, что всего несколько минут назад он еще сидел на кухне Виталия и пил водку с ним, Арсением и Анжелой. Он явственно ощутил на своих губах прощальный поцелуй Анжелы, жар ее упругого тела, и в голове его прозвучали ее напутственные слова: «Не дрейфь, Севка, прорвемся!..»

От этого ему стало немного легче. В его душе не было ни тени подозрения, что Анжела, а тем более Михеич могли бы его подставить, хотя этих людей он узнал совсем недавно и видел всего несколько раз в своей жизни. Откуда-то в нем жила безусловная уверенность в том, что они – свои, Наши Люди, и они полностью на его стороне. Значит, все не так плохо…

Сева сделал глубокий вдох, выдохнул и перестал трястись. Он оглянулся по сторонам и тихо сказал в темноту:

– А Михеич тут?

– Нет, Михеича тут нет, – послышался голос Анастаса Ибелиса, и его мощная горбатая фигура выплыла из темноты зала в своем строгом, шитом золотом темно‑лиловом спецкостюме с воротником-стойкой. – Как я вижу, вы уже неплохо научились владеть собой, Севастьян! Это делает вам честь. Вижу, что после нашей последней встречи вы значительно возмужали…

– Скажите, а когда она была, эта встреча… наша последняя? – опасливо поинтересовался Сева.

– Да как вам сказать… – задумчиво прохрипел Ибелис, присаживаясь на подиум рядом с Севой. – Если я вам скажу, что вчера, вы мне поверите?

– А все вот это, то, что со мной было, это все что же… получается… ничего не было?

– Опять вы за старое, – ухмыльнулся Ибелис. – Вы уж определитесь, любезный мой, было оно или его не было. Это уж вам виднее, я так полагаю.

– Но если вчера… Если только вчера… Значит… – Сева замешкался.

– Давайте-ка мы лучше с вами промочим горло и слегка закусим, уважаемый Севастьян Павлович! – Анастас сделал широкий жест рукой, приглашая Севу приступить к трапезе. На нескольких подносах, которые поставили перед ним «девочки», действительно было чем поживиться. Хозяин между тем взял высокий графин и разлил по стаканчикам густое красное вино. – Прошу вас отведать этот изюмительный кагорчик. Уверяю вас, ничего подобного вы никогда не пробовали и никогда, я так думаю, уже и не попробуете. Так что не теряйтесь, мой дорогой, прошу вас.

Сева взял с подноса стаканчик и залпом осушил его. Вино имело невыразимый вкус и аромат чистого блаженства, оно сразу как-то разлилось по всему телу, и Сева почувствовал мягкий жар изнутри. От стаканчика исходил удивительный запах, и Сева принялся его нюхать, наслаждаясь богатством букета.

– Фу, какие манеры! Это вы у Виталика научились? – картинно ухмыльнулся Ибелис. – Этот напиток, дорогой мой, не пьют залпом: это вам не водка или какой-нибудь «портвешок от Вальки». Его нужно смаковать. Вот так, – он отпил маленький глоток из своей рюмки и прочавкал его своим большим ртом, – Это очень редкое вино. Ощутите его вязкость, аромат, сладость – оно совсем не такое приторное, как можно было бы ожидать. Да, друг мой, это – натуральный изыск! Его делают наши коллеги на севере, – он многозначительно подвигал своими густыми бровями, – хотя с географической точки зрения скорее на юге, но дело не в этом. Дело в том, что конкретно этот сорт вырабатывают в одной очень древней винодельне в Чумае, и это очень-очень далеко отсюда, в юго-западном направлении. Вина конкретно этого сорта в год производят не более нескольких сотен литров – по нашему спецзаказу. Да, дорогой мой. Это наш эксклюзив. Он и называется поэтому «Турнуль ностру» – «Наша башня». Хотите еще рюмочку?

Сева кивнул и поставил свой стаканчик на поднос.

– Я вот одного не могу понять, – признался он, задумчиво глядя на Анастаса. – Выходит, это все мне вроде как приснилось?

– И вот вы снова! – вздохнул Ибелис, наливая Севе кагору. – Ну хорошо, давайте рассуждать. Скажите, вы ведь хорошо все помните, что с вами произошло?

– Ну, кажется, да… – Сева задумчиво почесал лоб. – Во всяком случае, я очень хорошо помню все, что было сегодня, – как я ездил к Магистру, как потом мы с Таракановым поехали к Тарасу, их маленький малыш… И потом… Маша… И эти… Как их… Фарцовщики… – Тут Сева пощупал свою