#НенавистьЛюбовь - Анна Джейн

2.22

А потом я случайно увидел ночью, как по балкону вышагивает Дашка в коротких шортиках и маечке на тонких бретельках, и смешно разучивает слова на японском.

Она громко их повторяла, проверяла себя, то и дело ошибаясь, и жутко злилась. А я стоял на своем балконе в полной темноте, зная, что она меня не видит, и беззвучно смеялся. А потом целовал ее во сне — даже в сновидениях у нас с Сергеевой была химия.

На следующий день я решил, что будет правильно, если Женя найдет того, кто по-настоящему будет ее любить. Она этого заслуживала. Поэтому я расстался с ней. И этим же вечером встретил Дашку с каким-то парнем — очередным ее мимолётным увлечением. Я не знал, конечно, в тот момент, что он — мимолетный товарищ, и злился до скрипа зубов, когда увидел, как он попытался ее поцеловать. У него, правда, ничего не получилось — в самый неподходящий момент приехали Дашкины родители, и товарищ спешно ретировался. А я веселился, глядя на него из машины.

Я старался жить головой, не сердцем, но в то же время мысли о Дарье Сергеевой не могли исчезнуть из этой самой головы. Почему? Я и сам не знал.

То, что какая-то девчонка из детства продолжает контролировать меня, злило. Я хотел быть свободным и независимым. Не иметь слабых мест. Но мыслями я постоянно возвращался к Дашке. И замирал, встречая ее, хотя старался сохранить равнодушный вид. Ревновал, когда видел с другими. Сергеева была той, из-за которой моя логически выверенная жизнь давала сбой, как неправильно написанная программа.

Иногда я задумывался над тем, что такое любовь. Нежность, зависимость или воспоминания? То, что я испытывал к Сергеевой, включало в себя все три эти компонента. А вот она чувствовала ко мне лишь неприязнь. Видела меня и тотчас отворачивалась, изредка кидая: «Привет», — как голодной собаке кость. Для Дашки я все еще был тем самым моральным уродом, который спорил на нее. И я не собирался доказывать ей обратное.

В начале четвертого курса все изменилось — внезапно и бесповоротно.

Можно сказать, что точкой отсчета наших новых отношений стало чудесное утро первого сентября, когда глупая Сергеева вышла на балкон, и ветер помог мне увидеть то, чего я раньше, разумеется, не видел. Ну, разве что только во снах. Мне до сих пор смешно вспоминать ее лицо в тот момент — возмущенное и обиженное, с алыми от смущения щеками. Как будто бы это я подговорил ветер задрать ее топик, или во что она там была одета. А потом Дашка еще и кофе себя облила.

Это меня так рассмешило, что я, зайдя в квартиру, просто согнулся пополам от хохота. А потом всю дорогу думал о том, что грудь у нее ничего так — все, как я люблю, и сожалел, что возможности рассмотреть получше больше не будет.

Я был так добр, что даже предложил Сергеевой подвезти ее до университета — знал от матери, что ее факультет переводят в новый корпус, построенный в студенческом городке рядом с корпусом, в котором учился я. Она меня послала — впрочем, как и всегда. Ничего необычного.

— Зачем ты ее позвал? — возмущенно спросила девчонка, с которой я провел ночь у себя дома — родителей все равно не было. Как ее звали? Ира, кажется. Или нет?.. Неважно. Пусть будет Ира.

— Захотел и позвал, — ответил я.

— Она тебе нравится?

— С чего ты взяла?

— Ты на нее странно смотрел, Дан, — выдала Ира. И я закатил глаза — все мои проблемы в отношениях начинались с того, что очередная подружка говорила эту фразу. По их мнению, я странно смотрел на Сергееву. Еще со школы. Как они это вычисляли? Что было в моих глазах? Прыгающие сердечки? Кто знает. Мне казалось, я смотрю на Дашку обычно.

— Странно — это как? — спросил я.

— Так, будто она тебя бесит, — вздохнула Ира.

— Стоп. Где логика? Если я смотрел на нее так, как будто она меня бесит, с чего ты решила, что она мне нравится? — не понял я.

— Так смотрят лишь на тех, кто нравится, — ответила Ира.

Я только тяжело вздохнул. С логикой у женщин всегда было немного плохо. Исключение — мои преподы-женщины в университете. Вот им бы точно не пришло в голову говорить такие глупости.

Пока мы ехали, я думал, что теперь встречаться с Сергеевой буду куда чаще. Раньше утром мы почти не пересекались — она училась в корпусе где-то у черта на рогах и поэтому выходила намного раньше. Теперь же мы можем повстречаться и на территории университета. Но я не думал, что наша встреча будет уже так скоро.

Я заезжал на парковку следом за белым претенциозным «Лексусом», и тогда еще подумал — кто приехал в универ на такой крутой тачке? Кто-то из преподов? Не похоже. Если только кого-то из высшего руководства, но тот же ректор рассекает на машинке куда более скромной. Кто-то из студентов? Возможно, если это какой-нибудь очередной мажор с юрфака.

— Какая машинка, боже! — загорелись глаза у Иры. И я подумал, что на этом наши не начавшиеся отношения закончатся. Меня всегда раздражали люди, которые превыше всего ставили материальные ценности.

Но ответить я ей не успел. Перед «Лексусом» промелькнула Сергеева, и он резко затормозил — так, что я едва не въехал ему в зад.

Сначала мне показалось, что машина реально сбила Дашку — она упала. И меня тотчас плотно накрыл страх за нее — так, что в голове все помутилось. И в тот момент я думал только об одном — только бы она не пострадала!

Я мигом вылетел из салона и помчался вперед, молясь, чтобы с Сергеевой все было в порядке.