Третья жена генерала – дракона - Кристина Юрьевна Юраш

заметила я. — У нас много не заработаешь. Мы работаем, чтобы спасти людей. Пациенты бывают разные. Сегодня мне прилетело в лицо за то, что меня перепутали с развратной девицей, укравшей кошелек.

Я уже мысленно помахала на прощание Ниалу, помня, как к нам толпами валили вчерашние выпускники Магических Академий в надежде на огромные зарплаты и фанфары при каждом появлении их на работе. Ну, и разумеется, аплодисменты, если им вдруг удалось кого-то вылечить.

— Я согласен, — неожиданно произнес Ниал, и я удивилась.

— Так, а с этого места поподробней, — заметила я. — Вы понимаете, что частной практикой вы заработаете куда больше, чем здесь? Я не хочу вас обманывать и обещать золотые горы. Я говорю правду, как есть.

— Понимаю, — произнес Ниал. — Я — бывший полковой целитель. Шестой полк, третья дивизия.

Я посмотрела на него с удивлением. И внутри даже шевельнулось уважение. Раз полковой врач, значит, не новичок.

— А почему вы не хотите продолжить военную карьеру, — удивилась я. — Врачам там хорошо платят.

— Это, пожалуй, мое личное, — заметил Ниал, а по его лицу пробежала судорога, словно воспоминания принесли ему боль. — Знаете, на войне приходится не только лечить людей, но и убивать их. А мне это не по душе. Я хочу помогать людям. Можете, считать меня трусом, но я устал от этого.

— Так, а что вы умеете? — очень заинтересованным голосом спросила я, срочно переводя тему.

— Я умею работать быстро. И руками, и магией. Не могу сказать, что я делаю это аккуратно, — усмехнулся Ниал. — Но, сами понимаете, на войне главное — скорость. Скорость — это жизнь.

Как интересно. Неужели высшие силы меня услышали? Прямо даже не верится.

— И когда вы готовы приступить? — спросила я, пытаясь прогнать внутри толпу нервных клеток с хлопушками и плакатом: «Милости просим, Ниал! Добро пожаловать!».

— Вы спрашиваете это у военного целителя! — усмехнулся Ниал. — Я готов приступить к работе в любую секунду. Меня не пугают раны, не пугает смрад. Я не смотрю на одежду пациента, и не считаю в голове выручку.

— Ну что ж, добро пожаловать, — вздохнула я. — Сейчас вам выдадим халат. Вы будете вникать в курс дела. Потихоньку.

— Я готов, — кивнул Ниал.

Сестрички побежали искать ему новую одежду, а я остановила маленькую радость в груди, которая разгоралась как пламя. «Рано!», — убедила я себя. — «Он может просто завтра не прийти! Многие так делали!».

— Вот ваша почта, — протянула Аэлита целую стопку писем.

Я взяла ее, видя счета, предложения по зельям, несколько писем благодарности и тут я заметила письмо с королевским гербом.

— Так, а это у нас что? — напряглась я, распечатывая конверт и срывая печать.

— На вас поступила жалоба, — прочитала я, пробегая глазами строчки. — На ужасающие условия содержания пациентов…

Я посмотрела на чистые коридоры, вспомнила уютные палаты, которые явно не смахивали на дешевую ночлежку. Вспомнила чистое белье, которое стирается с завидной регулярностью.

— И кто же это пожаловался? — недоумевала я, разглядывая чистый пол.

— Крысы, вонь, грязь повсюду… — читала я, округляя глаза. На нас никогда так не жаловались. — Пациентов не кормят и не оказывают им никакой помощи. Люди просто умирают на койках.

Нет, ну это уже слишком!

— В связи с поступившей жалобой, мы вынуждены принять меры, — прочитала я, переворачивая страницу.

Глава 14

— К вам едет проверка, — дочитала я.

Проверка? А с чего бы это? Вроде бы мы ничего не нарушали!

— Пусть едет! — махнула я рукой. — Пусть сами во всем убедятся.

В ящике для пожертвований лежало колечко, монеты и чек на предъявителя. Я посмотрела на сумму и шумно вздохнула. Под чеком была подпись «Моравиа».

Невольная благодарность заставила мое сердце снова согреться, когда я поехала в банк и сняла деньги.

Теперь нужно будет заняться распределением бюджета. Но это чуть попозже.

Когда я приехала с деньгами, первое, что увидела, так это медсестру, которая бежала ко мне со всех ног.

— Что-то случилось? — спросила я, заранее начиная переживать.

Она повела меня по коридору, а я услышала громкий, надрывный женский плач.

— Я не хочу так жить! — слышала я истерику, гулким эхом разносившуюся на весь коридор.

Дверь в палату со скрипом открылась, а я увидела ту самую несчастную, которую привезли последней. Она сидела на кровати, сорвав маску, и смотрела на свое опухшее лицо.

— Я теперь замуж не выйду… — ревела она, а я понимала, что должна ее успокоить. И поругать за то, что она сорвала заживляющую маску.

— Ну, милая? Отчего же? — спросила я, понимая, что сегодня я — психолог на полставки. — Шрамы будут почти незаметные…

— Я не хочу такой жи-и-ить, — ревела девица, ощупывая свое лицо. У нее в руках было зеркальце, которое она где-то раздобыла. И теперь это зеркальце тряслось вместе с ее бледной дрожащей рукой.

— Все можно исправить да так, что следа не останется, — улыбалась я, прикидывая, сможем ли мы ей помочь. Почему у меня что не день, то выбор? — Главное, что ты осталась жива…

«А я не успела на вызов, потому что старалась сделать все очень аккуратно!», — пронеслось в голове.

— Лучше… лучше бы… я уме-е-ерла-а-а! — рыдала несчастная, а я старалась ее ободрить. — Почему вы меня не оставили умира-а-ать… Как можно жить такой уро-о-одиной…

— Наверное, потому что преступник должен быть наказан, — ответила я. — Сейчас я обращусь к страже, и ты расскажешь все, что знаешь о нем. Договорились? Иначе он сотворит это и с другими.

— Мне все ра-а-авно на други-и-их! — ревела девушка, пока я осматривала ее лицо. Ну, все не настолько плохо. Если подлатать шрамы магией, разгладить их, то даже будет незаметно. Меня обуяла гордость за свою работу.

— Пу-усть их муча-а-ает… А я на всю жизнь останусь уро-о-одиной. Я вас ненави-и-ижу… Дали бы мне умере-е-еть!

— Ну кто сказал тебе такую глупость, что ты останешься уродиной? — улыбнулась я. — Шрамы заживут. Останутся тонкие ниточки. А если чуть-чуть магии, то вообще ни следа. Как новенькая. Все, ложись спать. Сейчас принесут маску, ты ее больше не снимай. А то действительно останутся шрамы, как у разбойника.

Я старалась, чтобы мой голос был ласковым, но он звучал чертовски уставшим.

— Может, скажешь, кто это сделал? — спросила я, глядя в ее полные слез глаза. — Мы призовем его к ответу!

— Это сделал мой жених, — произнесла наконец девушка.

Вот это страсти!

— Жених? — послышался голос в дверях, а я обернулась, увидев генерала.

Глава 15

— Да,