Босс не по плану - Эва Бондарь

на месте уже нет.

Я спускаюсь вниз и вижу её возле входа. Стоит, обняв себя руками, смотрит в телефон.

— Я вас отвезу, — говорю я.

Она вздрагивает.

— Не надо, такси уже вызвала.

— Оно приедет через десять минут. А если встанет в пробке — потеряете ещё больше времени.

Она колеблется. Сомнение мелькает в глазах.

— Хорошо… спасибо.

Мы садимся в машину. Я быстро завожу двигатель.

— Адрес школы?

Она называет улицу. Я вбиваю в навигатор, выезжаю. В машине тишина. Краем глаза вижу, как она теребит пальцами ремень сумки. Нервничает.

— Что случилось? — спрашиваю я наконец.

— Учитель позвонил… — голос тихий. — Стёпа в медкабинете. Подрался. Разбита губа… и вроде зуб.

Я киваю. Не знаю, что сказать. Поддержка — явно не моя сильная сторона.

— Если бы всё было серьёзно, вызвали бы скорую.

Она резко поворачивает голову ко мне. В глазах — страх. Будто одна мысль о скорой уже делает ситуацию ужасной. Я понимаю, что сказал не то. Лучше молчать.

Мы доезжаем быстро. В школе пахнет краской и чем-то сладким из столовой. Учительница выходит к нам и начинает объяснять, заметно волнуясь:

— Зуб и так шатался… во время драки просто выпал. Крови было много, я испугалась и сразу вам позвонила. Простите.

Стёпа сияет и гордо показывает зуб, зажатый в ладони.

— Смотри, мам!

Виктория сначала белеет, потом резко выдыхает и притягивает его к себе.

— Стёпочка… как же ты меня напугал.

Цвет её лица возвращается почти на глазах — от серого к живому.

— Я заберу его сегодня, — говорит она учительнице. — Завтра придём.

Мы выходим.

— Зачем ты подрался? — спрашивает она сына.

— Он моего друга обижал, — серьёзно отвечает мальчик.

— Я понимаю… но драться всё равно нельзя. Нужно говорить словами.

— Не всегда, — говорю я раньше, чем успеваю подумать. — В мужском мире не всё решается словами.

Она поднимает на меня взгляд. Укоризненный. Я замолкаю.

Мы садимся в машину. Виктория со Стёпой садятся сзади. Через несколько минут подъезжаем к дому.

— Если вы подождёте… — говорит она. — Я буквально на десять минут. Передам Стёпу соседке и вернусь.

— Хорошо.

Она уходит в подъезд, а я остаюсь один. Тишина. Двигатель работает ровно, а внутри — нет.

Чёрт.

У неё жизнь — сплошной марафон. Работа, ребёнок, школа, звонки среди дня… и всё на бегу. И всё равно держится. Не жалуется.

Я барабаню пальцами по рулю. Какого хрена меня это цепляет? Это не моя история. Не моя ответственность. Мелкая кнопка с кучей проблем — вот что это. Именно таких людей я всегда обходил стороной. Меньше эмоций — меньше проблем. Просто правило. Рабочее правило.

Я выдыхаю и смотрю на дверь подъезда. Но почему тогда хочется дождаться её обратно? Почему не уехать прямо сейчас?

Твою ж…

Через десять минут она возвращается.

Садится рядом.

— Спасибо, — тихо говорит она. — Правда.

Мы едем обратно.

— Вы так уверенно говорите… будто знаете, как нужно воспитывать детей — говорит она. — Я просто считаю, что мальчику нужен отец рядом. Где его отец, который должен этому научить?

Слова повисают в воздухе. Я уже понимаю — перебор. Дальше едем молча. Музыка играет негромко, но тишина между нами звучит громче. Когда подъезжаем к офису, она выходит первой.

— Спасибо, что подвезли, — говорит вежливо, почти официально.

И уходит, даже не взглянув на меня. Я остаюсь сидеть ещё секунду, глядя ей вслед.

Чёрт.

Весь день мы пересекаемся несколько раз. Она отвечает на вопросы, приносит документы, говорит «да» и «хорошо» — идеально профессионально. И ни разу не смотрит мне в глаза. Будто поставила между нами стеклянную стену.

К вечеру это начинает бесить сильнее, чем должно. Я ловлю её взгляд случайно — и она тут же отворачивается.

Твою ж…

Я сам всё испортил. И почему-то мысль о том, что она может просто перестать на меня смотреть, ощущается почти физически неприятно.

Я захлопываю ноутбук чуть громче, чем нужно. Работа больше не идёт. В голове крутится одно и то же. Какого хрена меня вообще волнует её мнение?

Телефон вибрирует — сообщение от Руса: «Ну что, ожил после вчера?»

Я усмехаюсь без радости. Не ожил. Наоборот. Всё как-то… не так.

Я поднимаю взгляд на пустой коридор. И впервые ловлю себя на странной мысли: Блядь. Мне нужно, чтобы она снова посмотрела на меня.

Девчонки если вам нравятся Виктория и Платон, поставьте им звездочки! Они будут рады)

Глава 19 Виктория

Утром я открыла шторы и замерла. За окном шёл снег. Первый. Лёгкий, почти осторожный — будто природа тоже сверилась с календарём и решила: всё, зима. Двор стал тише. Белее. Чище. Я стояла несколько секунд у окна и смотрела, как снежинки медленно кружатся в воздухе.

Последние дни прошли будто в мягком тумане. Работа шла своим чередом — звонки, документы, календарь Фёдора Сергеевича.

Мы с Платоном общались ровно, по делу. Вежливо. Слишком вежливо. Будто между нами появилась прозрачная перегородка, через которую всё видно, но дотронуться нельзя.

Я не знала, правильно ли поступаю. С одной стороны — он помог тогда со школой. С другой — его слова всё равно задели. Он не знал моей истории. Не мог знать. Но попал точно в больное место. А я не умела так быстро отпускать.

В обед Лена, как обычно, появилась у моего стола:

— Пошли есть. Сегодня никаких отказов.

Мы устроились в нашем кафе — том самом, куда ходит половина офиса и где официанты уже знают, кто что заказывает.

— Ты уже думала про подарки на Новый год? — спросила Лена, размешивая сахар в кофе.

— Если честно, ещё нет.

— А я уже голову ломаю, — вздохнула она. — Мне тут рассказали про домашние батуты. Представляешь? Младший у меня как электровеник — ему, наверное, зайдет.

Я улыбаюсь.

— Главное, чтобы потолок выдержал.

— Вот именно! — смеётся она. — А ещё ёлку надо, утренники, костюмы… Зима — это всегда маленькое безумие.

Я слушаю её, и вдруг ловлю себя на странном ощущении — будто жизнь постепенно наполняется чем-то уютным. Праздниками. Ожиданием.

Пока дверь кафе не открывается. Входит Платон. Я замечаю его сразу — и почти сразу ругаю себя за это.

Он подходит к кассе, делает заказ… и