Босс не по плану - Эва Бондарь

Такие вещи выбивают из равновесия, — говорит он тихо. — И дело даже не в деньгах.

Пауза.

— Из-за такой халтуры, которую устроил электрик человек мог серьёзно пострадать. Или умереть. Это недопустимо.

Он крепче сжимает руль.

— Люди доверяют нам безопасность. Я не могу спокойно смотреть, когда кто-то делает работу спустя рукава.

Я слушаю и понимаю — за этой жёсткостью стоит не только контроль.

— Вы слишком всё пропускаете через себя, — говорю осторожно.

Он усмехается.

— Вы наивны, Виктория.

— Возможно, — улыбаюсь я. — Но жизнь всё равно не всегда укладывается в идеальные планы.

Он смотрит на меня мельком. Взгляд уже совсем другой — спокойный.

— Составите мне компанию? — вдруг спрашивает он. — Не знаю, что это сейчас… обед или уже ужин.

Я чуть теряюсь.

— Сейчас?

— Да.

Я киваю осторожно.

— У меня есть время.

Он заводит машину.

— Тогда ресторан выберу я.

Я уже собираюсь что-то возразить — и в этот момент он поворачивается ко мне.

И улыбается. Не привычно сдержанно. А озорно, почти по-мальчишески — будто ему самому нравится, что он делает что-то неожиданное. На секунду с него будто слетает вся привычная серьёзность.

Меня это совершенно выбивает из колеи. Я смотрю на него — и не могу отвести взгляд. Передо мной словно другой человек.

Светофор переключается, он снова смотрит на дорогу, будто ничего не произошло. А я всё ещё пытаюсь понять, почему от этой улыбки вдруг становится сложно думать о чём-то кроме него. Машина плавно выезжает на вечернюю улицу.

Поставте, пожалуйста, звездочки, если история вам понравилась. Это очень ценно для меня)

Глава 21 Виктория

Мы едем уже минут двадцать, когда я вдруг понимаю, что город закончился. Фонари редеют. Многоэтажки сменяются одноэтажными домиками. Дорога темнеет, по краям — лес. Настоящий. Густой. Заснеженный.

Я поворачиваюсь к Платону.

— Платон Олегович… — осторожно говорю я. — Мы куда?

Он даже не сразу отвечает.Бросает на меня короткий взгляд.

— Ужинать, — говорит спокойно. — Ресторан находится за городом.

— Сюрприз?

— Если хотите — да, — отвечает он уже мягче.

И… улыбается. Легко. Почти по-мальчишески. Господи… что происходит?

Я перестаю сжимать ремень безопасности. Плечи опускаются. Внутри становится спокойно.Достаю телефон.

Таня, задержусь. Буду к 21.

Отправляю и смотрю в окно. И всё. Никакой ответственности. Не нужно ни за кем следить. Не нужно проверять уроки. Не нужно готовить ужин.

Мы сворачиваем с трассы на освещённую дорогу, и через пару минут впереди появляются аккуратные деревянные домики. Вывеска. Стоянка. Река, тёмной лентой уходящая вглубь.

— Ну что, — спрашивает он с лёгкой усмешкой, глуша двигатель, — не страшно?

— Уже поздно бояться. Да? — неуверенно отвечаю я.

— Это турбаза моего дяди, — поясняет он, открывая дверь. — Тут всегда кормят вкусно и сытно. Проверено студенческой молодостью.

Мы выходим из машины и медленно идём к ресторану. Внутри тепло. Неяркий свет. Дерево. Камин. Потрескивание дров. Нас сажают за столик у окна. За стеклом — лес. Снежинки летят медленно, будто никто их не торопит.

Меню оказывается у нас в руках.

— Доверься мне, — говорит он, закрывая меню. — Я закажу.

И я… соглашаюсь.

Он берёт себе шашлык и овощи. Мне — хинкали и хачапури. Себе кофе. Мне бокал красного сухого.

Официант уходит, и я поднимаю на него глаза.

— А вдруг я не пью? — спрашиваю, задумчиво глядя на него поверх меню.

Он чуть усмехается.

— Тогда сегодня сделаешь исключение. День был тяжёлый.

— У вас.

— У нас, — тихо поправляет он.

Еду приносят быстро. И она правда… шикарная.

Делаю глоток вина и вспоминаю — я правда не помню, когда в последний раз позволяла себе так сидеть. Просто сидеть. И есть.

Расслабляюсь на стуле и замечаю, что смотрю на Платона. Как он ест, как спокойно держит приборы, как щурится, когда улыбается.

Он ловит мой взгляд.

— Невкусно? — спрашивает он, слегка нахмурившись. — Почему ты не ешь?

— Всё очень вкусно, — отвечаю. — Просто… кажется, я уже наелась.

Он смотрит на тарелку.

— Две хинкали и половина хачапури?

Смеюсь. Он откладывает приборы.

— Ты точно кнопка, — говорит он уже почти лениво.

— Что это значит?

— Я тебя так прозвал, — отвечает он с тенью улыбки.

— А вы… вы вообще знаете, как вас называют?

— Догадываюсь, — отзывается он сухо.

— Босс 2.0. Улучшенная версия Фёдора Сергеевича.

Я прыскаю и начинаю смеяться. Он смотрит на меня дольше обычного.

— Тебе идёт, когда ты улыбаешься, — говорит он негромко.

Несколько секунд просто смотрим друг на друга. Без слов. Отворачиваюсь первая. Чувствую, как мои щеки становятся пунцовыми.

Мы шутим, спорим о музыке, о работе, он рассказывает пару смешных историй из университета.

— Я сюда часто приезжал в универе, — говорит он, глядя в окно. — С друзьями.

— С какими?

— Рус и Саня. И здесь мы… творили идиотизм.

— О, мне уже нравится.

Он усмехается.

— Один раз мы решили, что нам срочно нужно охотиться на медведя, — продолжает он уже с усмешкой.

— На медведя?

— Да.

— Тут же нет медведей? — спрашиваю удивленно.

— Вот. Это и было главным минусом плана.

Я смеюсь.

— И вы всё равно пошли?

— Конечно. Взяли ружьё. Пошли ночью по лесу. Рус изображал следопыта, Саня ворчал, что мы идиоты.

— И?

— Рус случайно выстрелил.

Я округляю глаза.

— Серьёзно?!

— Пуля по касательной задела бедро Сани. Царапина. Но крови было прилично. Саня орал, что умирает. Рус кричал, что медведь напал.

— Медведь, которого не существует?

— Именно.

Я смеюсь так, что у меня выступают слёзы.

— Шрам остался?

— Да. И Саня до сих пор всем показывает его как «боевое ранение».

Я качаю головой.

— Не представляла вас таким.

Он смотрит на меня внимательно.

— Каким?

— Человеком, который в принципе умеет… смеяться.

Уголок его губ снова дёргается.

— Иногда умею, — отвечает он после паузы.

Выходим из ресторана уже почти в девять. Снег усиливается. У машины нам навстречу идет мужчина лет пятидесяти.

Платон сбавляет шаг. Едва заметно.

— О, Платон, — говорит тот с лёгким удивлением. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

Платон замирает на долю секунды. Вот это