(не) Сладкая жизнь для попаданки - Анна Митро

приходилось каждый раз водружать туда свечи, зажигать их огнивом, а потом тушить специальной ложечкой. А вот тем, кто имел дар, так заморачиваться было не нужно, они просто отправляли к зеркалам маленькие осветительные шарики и привязывали их к поверхности. Без «подпитки» они горели пару часов. А там тот, кто их сотворил, или отправлялся спать, или делал новые.

— Чисто теоретически… Ты — волшебница, — хмыкнув, Федя осмотрел меня с головы до ног, когда мы уже перебрались в кабинет. — Но, нужно учиться, тогда ты, скорее всего, сможешь зажигать светлячков. Кира могла… А пока их буду делать я!

— Но если ко мне кто-то придет, я не смогу сказать, что это ты? — заметила я «но» в его словах.

— Да, домовой не у всех людей есть, а только у тех, что с даром. И это значит…

— Что пока я не выучусь, мне надо делать вид, что я все сама и как обычный человек, — закончила я за него. — Я тебя поняла. Придется потратить свечи, тут снова возникает финансовый вопрос. Свечи, как и еда, имеют свойство кончаться.

Домовой занервничал и забегал по подоконнику, отчего на том взвилась целая пылевая буря. Он тут же оглянулся, потер лапками и дунул. Мимо меня просвистел ветер, на секунду воздух стал туманным, а потом этот туман свернулся в очередной шарик.

— Так лучше. Я тебе помогу. Свечи поставим, но пока ты одна, буду зажигать светляков, а когда кто-нибудь придет, даже баба Дока, тогда я фитильки запалю, а светлячки загашу. А пока… Давай-ка я займусь ванной, а ты бумажки перебери. Вдруг чего интересного найдешь? И натаскай мне воды побольше. Ночью гостиную с чердаком приберу.

— Ты мой спаситель! — с визгом я бросилась к пауку и, подхватив его на руки, прижала к себе. — Я ведь себе с ужасом в красках представляла, как тот ковер чищу!

— Отпусти! — придушенный писк заставил меня ослабить хватку. — Мне очень приятна твоя благодарность, но в этой форме такие хрупкие лапки…

— А может тогда кошечкой станешь? Когда уберемся? — меня, конечно, уже и здоровенный паук устраивает, но мало ли, кого в гости занесет… А такая диковинка слишком уж привлекает внимание.

— Ты издеваешься? Черный кот в доме? В таком случае инквизиция из нашего дома выйдет с тобой в кандалах. Черные коты бывают лишь у ведьм! — в шоке Федя схватился лапками за голову и, не удержавшись, шлепнулся на брюшко.

— А черные собаки? Хотя… Лучше уж оставайся паучком.

— И на том спасибо, хозяюшка, — съязвил домовой. — Все, я в купальню, а ты туточки сама разбирайся! — и след его простыл. Да словно и не было никого. Только пыльный комок в углу напоминал мне, что все это не сказки и не горячечный бред.

— Вот и разберусь! — мстительно подумала я, села за стол, осмотрела свои чистые «новые владения» и пожала плечами. — А не за что грозиться, только благодарить.

Кабинетом оказалось небольшое помещение с деревянными панелями до половины стены снизу, и ткаными обоями сверху, прикрывающими бревенчатые стены. Большое окно с широким подоконником выходило на улицу. И правильно, окна спальни смотрели на сад, чтобы ничего не мешало отдыхать. С другой стороны, тут висели тяжелые портьеры и даже ночью в это окошко снаружи никто ничего бы не увидел. Тут мне вдруг пришла мысль, что я никого из соседей еще не видела, кроме бабы Доки. А ведь справа и через улицу передо мной тоже прятались за заборами разномастные домики.

Вот сейчас разберусь, что у меня есть, а вечером у старушки спрошу, кто там живет. Надо же знакомиться с миром…

И надо бы перебрать бумаги, если таковые имеются, ознакомится с наличием письменных принадлежностей. И вообще, посмотреть, чем сейчас располагаю. Поэтому я полезла в тумбочку под столом. Самую обычную тумбочку, с выдвигающимися полками. С одним только отличием от тех, какими я пользовалась раньше. Они ездили не по направляющим! Ящик «катался» по полке. Конструкция была сомнительной, ведь он то и дело норовил упасть при выдвигании. С другой стороны, «нырять» за чем-нибудь под стол каждый раз неудобно, а тут можно весь ящик достать и сразу видно, где лежит, то, что понадобилось. В общем… Первый шаг к цивилизации тут сделан.

В верхнем ящике обнаружилась стопка бумаги, самописки и чернила, а так же пара фиалов с жидкостями непонятного содержания. В среднем ящике лежал альбом с миниатюрами, у каждой из которых была подпись. Его не нужно было листать, как обычный, а скорее разворачивать, и на четвертом развороте практически все линии закончились. А когда я отвернула страничку, чтобы посмотреть, что на последнем, то ахнула. Там было мое изображение и подпись «Варвара Ельник». Я повела пальцем вверх и увидела родителей, тоненькая ниточка от мамы вела к бабушке, от нее к прабабушке, а перед той стояла черта с припиской «эксперимент признан удачным, доброволец остался в сводном мире».

Так вот в чем дело? Я оказалась здесь из-за прабабушки? Из-за ее эксперимента? Точно! Благодаря ей Кирения обо мне узнала! Но зачем им это было надо? Я еще раз полазила по альбому и пришла к выводу, что все ветви моего рода прекратили свое существование на уровне пра-пра, пра или просто бабушек. Не важно скольки юродные они были, но родились примерно в одно время. То есть... Как мне показалось, что моя родная прабабка ушла на Землю для того, чтобы этого не случилось с нашей семьей. Очень странно… В этом тоже нужно разобраться! Но… Теперь я уверена, что это другой мир! Хотя и странно, что мне так долго не хотелось признавать этот факт.

Задумавшись над судьбой рода, я дернула нижний ящик. Он, неожиданно, посопротивлялся, но все же открылся. Там оказались бабушкины записи. Сколько и чего она собрала, где и почем продала, и так из года в год, словно она просто ждала, когда ее жизнь кончится. Очень странно. Что же ей мешало жить полной жизнью?

Ответов в амбарных книгах не было, зато подняв последнюю, я поняла, что по весу она тяжелее остальных. И первые страниц десять спокойно листались, а потом меня ждал сюрприз. Книга была шкатулкой-тайником. Только не было у нее ни замка, ни ключа, просто коробка обшитая бумагой и кожей. И как бы я ее не крутила, толку не было. Ровно до момента, как мне не вспомнился один фильм, в котором герой, чтобы открыть дверь, порезал ладонь. Что же… Будем надеяться, что это мой случай.

Я уколола палец самопиской, разодрав при том