Развод. Сегодня я танцую! - Айрин Лакс

До самых дверей и замираю: появляться раньше времени нельзя!

Овации.

Вперед выходит Матильда, держа за руку Якоба.

— Разрежем вместе, любимый? — воркует.

Начинают резать.

Свет автоматически зажжется, когда потянут бантик.

— РААААЗ! ДВААААА! ТРИИИИИИ! — кричат гости.

Матильда нежно улыбается Ратину, вместе они тянут за специальный бантик.

БАХ!

Свет зажигается и вдруг…

ВИЗГИ!

ПИСКИ…

— Уберите их! УБЕРИТЕ! КРЫСЫ! АААААА! УБЕРИ ЕЕ С МЕНЯ! ЯКОБ, ОНА ГРЫЗЕТ МОИ ВОЛОСЫ… ОНА УКУСИЛА МЕНЯ ЗА УХО!!!!

Я выхожу из своего укрытия.

В зале — хаос.

ЕЩЕ БЫ!

Когда открылась коробка, оттуда вылетели не крашеные голуби, нет…

Оттуда хлынули серые крысы!

Целая коробка крыс, две из которых забрались на Матильду.

Одна грызет ее прическу, вторая ползает с одного плеча на другое.

Матильда бьется в истерике и визжит.

Гости бросились врассыпную!

Некоторые залезли на стол, давя ногами приборы и тарелки с едой.

— Якоб!

— Якоб боится крыс, — говорю я громко.

Перекрикивая весь этот хаос.

У меня — микрофон.

Все смотрят на меня.

Якоб реально посерел и застыл от ужаса, не дышит.

Смотрит, как загипнотизированный, на самую толстую крысу, которая нагло ест торт прямиком с его ножа.

— Так странно, правда? Боится крыс, а сам решил поступить, как крыса, чтобы бросить своих детей и не делиться имуществом, не платить алименты! Ты — крыса, Якоб! И я поздравляю тебя с тем…

Подхожу ближе.

Смотрю прямо в его глаза.

— Поздравляю с тем, что ты променял семью на жалкую профурсетку, которая даже не беременна от тебя.

— Чтоооо? — взвизгивает она. — Якоб, это же твоя жена! Не верь ей! Не верь! Эта наглая, старая сука лжет, я же показывала тебе анализы, снимки…

Я отмахиваюсь от нее: мразина, таких, как она, вообще нельзя допускать к преподаванию у детей.

— А был ли ты сам, Якоб, на приеме? Нет, наверное… Ты же так сильно занят, а она тебя убедила, что это не мужское дело, что ей стеснительная… Стеснительная давалка и скромная крысильда. Это нонсенс, Якоб!

Он отмирает и бросает нож, потом забирается на стул, с ногами, и трясется.

— Женя? Ты? Ты… откуда? Как? Ты что-то напутала… Ты…

— Хватит, Якобы. Оглянись! Ваша гендер-пати удалась на славу. Тут и никаких обследований не нужно. Все и так ясно. Кругом… — смотрю на так называемых «друзей». — Одни крысы.

— Женя! Ты… Ты…

— Она не беременна, Якоб. Номер с беременностью был разыгран, чтобы ты скорее расстелился на развод. Поймать мужика на пузо — проверенный метод. Она же подгоняла тебя, скорее-скорее, не так ли? Ты и начал суетиться, а на деле… На деле она планировала тебе позднее скормить байку про поздний выкидыш, про послеродовую депрессию. Выдоила бы из тебя больше денег и бросила.

Матильда, она же наглая девка, вылезшая из провинции, визжит, как хабалка базарная:

— Якоб, она все врет! Не верь ей….

— Самое время разыграть выкидыш, — подсказываю я, практически в один миг с тем, как она складывается пополам:

— Ааа… Боли… Мой живот! У меня спазмы…

— На счастье, можно вызвать скорую. Сделаю-ка я это прямо сейчас, — усмехаюсь, смотря на посеревшего Ратина. — И будь рядом, Якоб. Хотя бы один раз. Будь рядом… До самого конца.

Якоб очнулся:

— Если моя любимая потеряет ребенка, я тебя убью! — рявкает он, сжав нож.

Даже крысу стряхнул!

О, какой смелый стал!

— Клянусь, убью! — зарычал на меня.

Я не планировала затрагивать эту тему, не хотела говорить ничего.

Но не смогла промолчать.

Просто не смогла!

— А как же мы, Якоб? Мы — я и дети. Твоя семья! У тебя… трое детей, Якоб. Трое… И я всегда была рядом с тобой, я поддерживала тебя… Я не говорю о любви, не ставлю тебе в претензию, что ты больше меня не любишь, нет. Потому что страсть и любовь неподвластны контролю и голосу разума… Но хотя бы честность! Неужели я хотя бы этого не заслужила?

Муж молчит, а потом его лицо приобретает землистый оттенок, он приподнимает губу, обнажив зубы.

Точно как крысеныш.

Как я не замечала этого в нем раньше?

Король всех крыс…

— Ты была рядом. И все, что ты заслужила, ты уже получила! — заявил он. — Вкусно ела и пила, спала сладко! В отпуск на мои деньги ездила. Да, было неплохо… — хмыкает. — В качестве репетиции.

— Что?

— Что слышала. Ты и семья — как учебное поле. тренировочная полоса препятствий перед настоящим боем! Я тренировался… — заявил. — Учился быть мужем и отцом. Ты и дети — лишь пробники, не самые удачные! Первый блин всегда комом! Я всегда знал, что достоин большего. Всегда знал, что однажды придется через вас переступить и пойти дальше. ВСЕГДА! Как только встречу… ту самую. Ия ее встретил. Встретил тогда, когда мы были готовы стать друг для друга большим. Мы оба на пике, мы на вершине пищевой цепочки!

Он смотрит на Матильду затуманенным взглядом.

— Любовь моя, мы будем вместе, слышишь? Пусть моя карга пыталась испортить нам праздник! Пусть! У нее ничего не выйдет. Мы будем вместе.

Надо же! Он ее любит.

И верит.

Что ж…

Тем больнее ему будет падать.

Глава 13

Якоб

— Посмотрите еще раз! Внимательнее! У вас говно-датчик какой-то! — начинаю изрыгать ругательства и плеваться ядом.

На экране — пустота.

Кроме кишков и прочих внутренних органов — ничего.

— Проверьте полость матки! ПРОВЕРЬТЕ! — ору я. — ЖИВЕЕ! Ребенок должен быть здесь!

— Кое-что есть.

— Вот, пожалуйста! ЕСТЬ! А ВЫ… Криворукие! Обезьяны… Имбецилы.

Тыкаю пальцем в сторону экрана.

— Вот же! Ребенок! Малыш! Даже мне понятно.

— Это полип. Полип размером в три с небольшим сантиметра. Тело полипа состоит из тела и толстой или тонкой ножки. То, что вы принимаете за ребенка, есть тело полипа. Сосудистой ножкой полип крепится к эндометрию. Большинство полипов не несут риска озлокачествления, но здесь я бы рекомендовал девушке провериться дополнительно.

— ЧТО? Какой, на хрен… полип?

— Вот он!

— Не ребенок?!

— Не ребенок, — вздыхает врач. — При таком срок, который ваша… кхм… невеста вам озвучивала, здесь вы могли бы увидеть уже крошечного трехмесячного человечка: голова, ручки, ножки, а не полипа… трехсантиметрового! Ваша невеста не беременна. Более того, здесь трубы перевязаны.

Врач откладывает датчик.

— Больше здесь смотреть нечего. Кроме полипа. Полип смотреть будем?

Я перевожу взгляд на потемневшую Матильда.

Моя девочка, моя талантливая звездочка, моя…

— Собирайся! Мы едем в другую клинику! К нормальным врачам.

Я не верю. Нет, не верю!

Этого просто не может быть!

НЕ МОЖЕТ! Но…

* * *

Я протащил Матильду