Развод по-семейному. Разорванные узы - Марта Левина

— Почему я? Я не менеджер по поиску клиентов. Я руководитель отдела.

— Меня совершенно не волнует, каким способом вы это сделаете. Но вы обязаны это сделать.

Я вздыхаю. Какой же он все-таки твердолобый.

— Хорошо, я постараюсь.

— Будьте любезны, — холодно произносит он и снова окатывает меня таким взглядом, что у меня мурашки пробегают по телу.

— Свободны.

Я быстро покидаю кабинет, лишь бы больше не видеть этого каменного лица.

Интересно, в нем вообще есть хоть что-то живое? Или он всегда был таким роботом? Все на автомате. Все ледяным тоном. Как будто он не с людьми работает, а с такими же роботами, как и он сам.

Возвращаюсь в свой кабинет, прошу секретаря — помощника принести мне кофе. Вызываю к себе зама. И пересказываю разговор с боссом.

— Нифига себе, — заявляет Гена.

— Вот-вот. Надо что-то делать и срочно. Понимаешь?

— Угу. Клиентов я попробую поискать. Но искать крысу среди нас — это последнее дело.

— Согласна, конечно. Но если ты мне сможешь объяснить, почему оба клиента, с которыми у нас подписаны договоры и с которыми начаты проекты вдруг резко ушли в закат, буду только рада. Их явно увели.

— Не объясню. Но, пожалуй, соглашусь с тобой.

— Поэтому все силы бросаем на то, чтобы залатать внезапные финансовые дыры. Иначе дядя Яша нас съест и не поперхнется, — выдавливаю из себя улыбку.

Вся компания за глаза зовет нашего босса «дядей Яшей», хотя ему всего сорок пять лет. И выглядит он очень хорошо и представительно. Явно занимается в тренажерках и бегает по утрам. Его всегда подтянутая фигура только восхищает всех.

Я вот не могу заставить себя бегать по утрам, сколько не пыталась. Лень. Понимаю, что надо начинать, но никак не доходят руки.

— Ладно, Злат, я тебя понял. Пойду думать.

— Слушай, а может поговорить с ними? Может, они сами скажут, почему ушли?

— Брось. Им уже предложили другие более крутые условия. Они уже и думать про нас забыли.

— Возможно, ты прав, — задумчиво соглашаюсь я.

Гена уходит. Но эта мысль не дает мне покоя. Может, все-таки стоит ее проверить? Пока служба безопасности выяснит и найдет виновника. Я смогу быстрее поговорить с ними сама.

Раздается звонок на рабочий телефон. Яков снова вызывает меня к себе.

Я уныло поднимаюсь на его этаж, стучу в кабинет и вхожу, после его согласия.

— Вызывали?

Он снова бросает на меня свой темный взгляд.

— Да. Завтра мы летим в командировку.

Глава 13 Злата

Его голос звучит ровно и без интонаций. Лицо, как каменная маска.

За три года работы в компании я ни разу не видела, чтобы Быстров улыбнулся или хотя бы нахмурился.

Эмоций ноль.

Абсолютный ноль.

Иногда мне кажется, что он вообще не человек, а какой-то идеально запрограммированный робот в дорогом костюме.

— Садитесь, — кивает он на кресло напротив своего массивного стола

По коже пробегают мурашки. Не от страха.

Я его не боюсь.

Но что-то в этом человеке заставляет инстинкты напрягаться, словно организм чувствует опасность на подсознательном уровне.

Я опускаюсь в кресло, скрестив ноги. Встречаюсь с ним взглядом. Его черные глаза смотрят на меня с каким-то странным любопытством. Словно я какой-то экспонат для изучения.

От этого взгляда становится не по себе. От него исходит плотный и осязаемый мрак.

— Завтра в девять утра вылетаем в Новосибирск, — повторяет Быстров, не отрывая от меня взгляда. — Командировка на неделю. Переговоры с потенциальными партнерами, затем проверка филиала. Билеты заказаны, отель забронирован.

Я моргаю, не сразу понимая, что он имеет в виду.

— Простите, мы вылетаем? — переспрашиваю я, чувствуя, как внутри начинает закипать возмущение.

— Вы меня прекрасно расслышали.

— Яков Александрович, — я выпрямляюсь в кресле, стараясь сохранять спокойствие. — Когда я устраивалась на работу, мы четко оговаривали условия. Никаких командировок. У меня двое детей, семья. Я не могу просто так взять и уехать на неделю.

Он продолжает смотреть на меня с тем же невозмутимым выражением лица. Ни намека на понимание или сочувствие.

— Обстоятельства изменились, — говорит он. — Мне нужен именно ваш опыт в этих переговорах. Геннадий не может, а Кравцова в декрете. Вы — единственный специалист нужного уровня.

— Тогда перенесите переговоры! — я уже не сдерживаю раздражения. — Или найдите другого специалиста. Яков Александрович, у меня двое детей. Я не могу оставить их на неделю.

— Решайте вопрос с детьми, — обрывает он меня тем же ровным, ледяным тоном. — Это не обсуждается, Злата Анатольевна. Это рабочая необходимость.

Я встаю, упираясь руками в стол. Холод от него накатывает волной. Сердце колотится от возмущения.

— Нет, это обсуждается! Мы заключали договор на определенных условиях. Я отличный специалист, я выполняю свою работу безупречно, но я не обязана ломать свою жизнь из-за чьей-то болезни!

Быстров медленно встает с кресла. Взгляд его становится еще более пристальным и изучающим. Мне кажется, или в уголках его губ мелькнула тень интереса?

Но нет, лицо снова абсолютно бесстрастное.

— Вы не обязаны, — соглашается он. А от его спокойствия меня начинает трясти. — Но тогда придется пересмотреть ваш контракт. Возможно, вам стоит поискать работу с более гибкими условиями.

Я сжимаю кулаки. Он шантажирует меня. Прямо в лицо, даже не скрывая это.

— Это нечестно, — говорю я сквозь зубы.

— Это бизнес, — отвечает Быстров. — Девять утра, аэропорт Домодедово. Не опаздывайте.

Он опускает взгляд на документы перед собой, давая понять, что разговор окончен.

Я стою, чувствуя, как внутри все кипит от бессилия и ярости. Хочется что-то крикнуть, хлопнуть дверью, послать его подальше вместе с командировкой.

Но я понимаю, что он не блефует. Быстров никогда не блефует. Он просто ставит перед фактом.

Холодно и безэмоционально, как айсберг, который не заметит, если ты об него разобьешься.

— Хорошего вечера, — бросаю я и разворачиваюсь к выходу.

— Злата Анатольевна, — его голос останавливает меня у самой двери.

Я оглядываюсь. Он снова смотрит на меня. И в этом взгляде я ощущаю то самое странное любопытство, от которого хочется поежиться.

— Возьмите теплые вещи. В Новосибирске сейчас холодно.

Я выхожу, не ответив, и только в коридоре позволяю себе выдохнуть. Руки дрожат от злости и ощущения полной беспомощности.

Что я должна сказать Полли? Сказать мужу, что я вынуждена уехать на неделю? Да он же заберет и Полину к себе. Потом сфабрикует факты, что я не забочусь о собственных детях. А на суде будет заявлять, что работа для меня важнее детей, поэтому