Развод по-семейному. Разорванные узы - Марта Левина

— Пфф, не, дорогие родители, без меня. У меня своих проблем хватает, чтоб в ваши еще вникать.

— Вы нас для этого позвали? — спрашивает сын?

— Я не хотела, — произношу я. — Но папа посчитал, что вы должны знать.

— Зато это позволит сохранить семью. Неужели вы не понимаете, — продолжает давить Артем.

Я смотрю на него, не переставая удивляться. Как такое может сохранить семью? И как вообще эта идея пришла в голову.

Я смотрю на детей в надежде, что они примут мою сторону. Хотя бы для того, чтобы уколоть Артема посильнее. И не думал, что все его идиотские задумки можно реализовать.

Пока он пытается объяснить сыну, что новые чувства буду способствовать и новым эмоциям в семье.

Но судя по реакции Илюши ему вообще все равно.

Я наливаю детям горячий чай из термоса. Полина достает бутерброд и с аппетитом поглощает его.

— Кстати, ма, — обращается она ко мне, — а ты, что собираешься делать в этой ситуации?

— Разводиться. Я же озвучила свою позицию на ужине. Вы все всё слышали. Если вам из этого было что-то непонятно, то можете спросить меня.

— То есть ты категорична в своем решении? — зачем-то уточняет дочь.

Я смотрю на нее с легким непониманием. А сердце начинает нервно биться в груди.

— Конечно, — подтверждаю я.

— Тогда зачем вам открытый брак? — задает она резонный вопрос.

— Милая, — выдыхаю я, — мне такой брак не нужен. Это папа решил развлекаться, а ты, между прочим, была на его стороне вчера.

— Да, и буду! — вдруг произносит она. — Ибо нам нужна семья, а не разрозненные родители. Мы что должны будет делить дни, когда захотим увидеться с одним из вас?

— Да нет же, — пытаюсь убедить ее в том, что она не права. — Видеться вы будете, когда захотите. Но я не хочу, чтобы моя жизнь была связана с этим человеком.

Мой голос звучит глухо. А последняя фраза даже для меня какая-то обезличенная и ненужная.

Прошло так мало времени, когда я узнала об измене, а он уже стал мне совершенно чужим. Такое ощущение, что мы и не жили вместе.

И не любили.

Просто воспитывали детей. Или мне это кажется.

Но когда мы успели стать чужими друг другу? Я ведь до недавнего времени еще испытывала к нему интерес. Мне хотелось быть рядом с ним. Хотелось устроить ему романтический вечер.

А стоило узнать о предательстве, как тут же, в один миг, в одну секунду все рухнуло.

Только пронзительная боль осталась внутри. Боль, которая режет и колет меня так, словно я лежу на коврике с миллионом различных иголок. И они, впиваясь в мое тело, пронизывают его насквозь. И я больше не ощущаю никаких эмоций.

Я больше не могу радоваться и улыбаться. Я не могу чувствовать облегчение и счастье. Я ощущаю бездонную пустоту. Пустоту, в которой есть один маленький тлеющий уголек — мои дети.

Моя надежда. Мое спасение. То, ради кого я живу. Ради чего я терплю этот пикник и слушаю весь этот бред.

Дети — мое счастье и отрада. И я верю, что они не станут поддерживать отца. Потому что голова на плечах у них все же есть.

— «Этот человек»? — морщится Артем. — Как-то слишком пафосно, не находишь? — прищуривается он.

— Мне кажется или твое предложение тоже слегка не тривиально?

— Златик, мое предложение вполне рационально. Я же не хочу бросать вас. Мне с вами хорошо, комфортно и удобно, в конце концов. Да, соглашусь, возможно, тебе такой вариант не подойдет. Но я хочу чего-то нового.

— А почему бы вам с мамой не поехать куда-нибудь? — предлагает сын.

— Да-да, — кивает дочь, не отрывающая взгляда от экрана телефона.

— Потому, что уже поздно что-либо спасать. Когда лодка уже затонула, а на ней осталась последняя крыса — в этом нет никакого смысла, — отвечаю я.

Недовольство пробегает по лицу Артема.

— Кто тебе посоветовал эту идею? — спрашиваю мужа.

— Мой психолог. Он уверял, что это отличный выход.

— Па, может, тебе сменить его? — дочь откусывает яблоко. — Странненькая идея.

— Он уверял, приводил примеры пар, которые после такого испытания сходились и жили счастливо.

— Мы — не эти пары, уверяю.

— Не, па, идея тухляк. Походу, тебя развели за твои же бабки.

— Дочь, ты как с отцом разговариваешь?

— А что такое? — поднимает она на него глаза. — Не нравится правда? Или не хочешь выглядеть дураком в наших глазах?

— Перестань! — повышает он голос.

— Ладно, ладно, я просто предположила.

— Пап, — вступает сын, — а я хочу, чтобы вы помирились. И думаю, все средства хороши.

— Илюша, — севшим голосом произношу я. — Ты хочешь, чтобы у папы была другая женщина?

— Если вы помиритесь после этого, то я согласен на все.

Артем толкает меня локтем в бок и шепчет.

— Видала?

— Илюха, ты придурок, — спокойно констатирует дочь.

— Один: один, — цежу сквозь зубы Артему.

Глава 10 Злата

— Что вы там шепчетесь? — спрашивает дочь.

— Все в порядке, — произношу я. — Просто хочу, чтобы вы все правильно поняли. Мы с вашим отцом жить вместе больше не будем. Нас в любом случае ждет развод.

— Но мам.

— Все. Мы обсудили все бредовые идеи, выслушали ваше мнение. Мне стало понятно, что меня поддерживать вы не собираетесь.

Я встаю с пледа, отряхивая джинсы. Час назад я еще надеялась, что это просто кошмар. Что Артем откажется от своей идеи, и мы спокойно разведемся. Думала, что дети скажут ему правду в лицо. Но нет.

— Я за папу, — произносит сын. — Я хочу, чтобы мы жили вместе.

Мой пятнадцатилетний сын смотрит на меня виноватым взглядом Но слова уже сказаны. Он сделал выбрал. Выбрал иллюзию целой семьи вместо моего достоинства.

— Может, еще его новую женщину к себе позовем? — язвит дочь. — Устроим большую дружную семью?

— Полина, прекрати! — повышает голос Артем.

— Не кричи на дочь, — жестко произношу я, шагая между ними.

— Имею право.

— Ты больше никаких прав не имеешь. — Я смотрю ему в глаза, и он отступает от моего взгляда. — И диктовать, что делать детям тоже.

Повисает тишина. Где-то вдалеке смеются другие семьи на пикниках. Нормальные семьи, где отцы не устраивают голосования по поводу измен.

— Злата, давай без эмоций.

— Без эмоций? — Я коротко смеюсь. — Ты втянул наших детей в это дерьмо, заставил их голосовать за то, чтобы с чистой совестью ходить налево и просишь меня быть без эмоций?

— Мам... - начинает Илья.

— Не надо, Илюш. — Я поднимаю руку, не глядя на него. Не могу сейчас на