Отель «Жар-птица» - Ольга Богатикова

– Нет.

– О! И чем же они занимаются?

– Не знаю. Отец живет на другом конце страны и меняет профессии, как перчатки. Мы общаемся редко, и я понятия не имею, в чем заключается его работа.

– А мама?

– Мама умерла. Много лет назад.

Щеки Ивушкина порозовели.

– Извини, пожалуйста.

Я махнула рукой.

Эта тема не вызывала у меня эмоций. Мать я никогда не видела, а отец относился ко мне так отстраненно, что воспринимался, как двоюродный брат или троюродный дядя. Своими настоящими родителями я считаю бабушку и деда – людей, которые меня вынянчили, вырастили и выучили.

История моего появления в семье Солнцевых была специфической: меня принесли им в подоле. Причем, в самом буквальном смысле.

Двадцать пять лет назад это событие вызвало немало пересуд. Еще бы! Соседи привыкли считать Валентина Митрофановича и Васелину Дмитриевну образцовой семьей.

А как иначе?

Воспитанные приличные люди, начитанные, деликатные. Всегда поддержат беседу, помогут советом, магией или даже деньгами. Дом у них – полная чаша, а единственный сын Алешенька – умница и красавец.

На Алешеньку, кстати, едва ли не с младенчества возлагались большие надежды. Парнем он рос крепким, разумным, смекалистым. В драки не лез, с сомнительными людьми не водился, играл на саксофоне, писал неплохие стихи. Чем не продолжатель славной династии?

Алеша был не против продолжить семейное дело. Он, как и я, все детство провел в коридорах «Жар-птицы» и к восемнадцати годам имел отличное представление, что такое гостиница, и чем она живет.

А потом появилась Снежана Каплина. Рыжая, шумная, яркая, как солнце. С миллионом тонких косичек, множеством звенящих бус и браслетов, в сумасшедших самодельных платьях, сшитых из самых немыслимых тканей.

Обрушилась, будто снег на голову. Закружила, захватила, обездвижила.

Никто так и не узнал, откуда она приехала в наш город. Бабушка рассказывала, что отец столкнулся с ней на улице и влюбился с первого взгляда.

Родители были в шоке: их тихий домашний мальчик, готовившийся к поступлению в университет, бросил занятия и целыми днями пропадал неизвестно где неизвестно с кем. В ответ на расспросы молчал, на требования – огрызался.

Потом привел возлюбленную домой, и ужаснул родителей снова: Снежана была на десять лет старше него, обожала веселые компании, игристое вино, крепкие сигареты и понятия не имела, что в мире есть волшебство.

За две недели, что длился роман Алешеньки и Снежаны, Солнцевы испытали все радости пубертата, который у их сына в свое время прошел удивительно гладко.

Уверения, что Каплина ему не пара, Алексей воспринимал в штыки, и когда возлюбленная собралась уезжать, уехал из города вместе с ней – тайно и без вещей.

Хватились его не сразу. За четырнадцать дней, что Снежана отдыхала на местном курорте, ночевки вне дома стали у Алексея в порядке вещей. Когда же оказалось, что его нет в городе, у бабушки впервые случился приступ тахикардии.

Спустя два дня после побега в одуревшей от любви голове Солнцева-младшего случился миг просветления. Он позвонил родителям из соседнего региона, объявил, что жив, здоров и намеривается начать новую жизнь в компании Снежаны и ее друзей. Попросил прощения за внезапный отъезд, а еще – выслать ему одежду, паспорт и немного денег.

В тот же день дед сетью порталов переправился в городок, где Алеша ждал посылку из дома. Ни денег, ни документов он ему не принес, ибо намеривался взять сына за шиворот и волоком притащить домой.

В итоге Валентин Митрофанович явился домой один и в отвратительном расположении духа. Жене заявил, что Алексей уже не ребенок, а значит, должен научиться думать головой и отвечать за свои поступки.

– Он еще приползет к нам, приползет! – говорил Валентин Митрофанович, вышагивая взад-вперед по домашнему кабинету. – Увидишь! Трех месяцев не пройдет, как будет проситься обратно!

Вещи, паспорт и деньги сыну, в конце концов, выслала мать.

Дед оказался прав. Алеша действительно вернулся. Но не через три месяца, а спустя полтора года. И не один, а со мной.

Наше появление было эффектным. Увидев блудного сына с младенцем на руках, родители натурально обалдели. Они молча впустили его в дом, молча усадили на диван, молча уселись напротив. Тишина длилась до тех пор, пока я не проснулась и не закричала.

Мой крик привел всю компанию в чувство. Пока бабушка суетилась вокруг меня, отец рассказал, что полтора года они со Снежаной провели в разъездах. Колесили по стране, перебивались случайными заработками.

Потом случилась беременность. Аборт делать не стали – Снежана почему-то затянула со сроками, да к тому же у них не было ни денег, ни даже страхового полиса.

При родах мама умерла. Вернее, через два дня после. Папе сказали, рожала она тяжело – слишком узкий таз. С такой физиологией показано кесарево.

Собственно, кесарево ей и сделали, но во время него что-то пошло не так. Что именно, папа выяснить не смог. Кому это надо – отчитываться перед испуганным двадцатилетним парнем? Они ведь с мамой даже не были женаты…

Снежану хоронили всем миром. Ее разудалые друзья сумели раздобыть денег на гроб, катафалк и даже на скромные поминки.

После похорон Алексей остался один с новорожденным ребенком. Помыкавшись немного, он решил вернуться к родителям. О том, чтобы воспитывать дочь в одиночку не могло быть и речи.

Бабушка и дед приняли меня в семью без вопросов.

– Я когда в твои глазоньки посмотрела, меня словно солнышком озарило, – рассказывал потом бабушка. – Я тогда подумала: «Вот для чего мы пережили этот ужас! Чтобы Алеша принес в наш дом эту радость!»

Так она меня потом и называла – радость…

Отец прожил в родительском доме недолго. Спустя несколько месяцев он уехал поступать в один из столичных вузов, а когда поступил, приезжал к родителям только на каникулы. После окончания учебы нашел работу где-то на Дальнем Востоке и с тех пор живет там. Один.

Семьей он не обзавелся, отношения со мной почти не поддерживает. Говорит, я очень похожа на мать, и от этого ему становится больно.

Я же считаю, что отец меня попросту боится. Я появилась в его жизни слишком рано и слишком спонтанно. Он не воспринимает меня, как дочь, и не знает, как ему надо себя вести.

Сейчас мы общаемся редко – три или четыре раза в год. Поздравляем друг друга с днем рождения и Новым годом. Иногда он высылает мне деньги – на цветы и конфеты.

Многим это