Мне уже не больно - Лили Рокс

Мир вдруг сжался до размеров комнаты, стало трудно дышать. Я почувствовала, как сердце колотится в груди, разрываясь от страха, и единственное, что я смогла сделать — это попытаться спрятаться. Я сорвалась с кровати, но ноги отказались меня держать. Я упала на мягкий ковер, и это стало последним убежищем от надвигающейся угрозы. Моя голова ударилась о пол, но я даже не почувствовала боли. Все, что было вокруг, померкло. Я сжалась в комок, закрыв голову руками, как делала это в детстве, когда надеялась, что если спрячусь достаточно хорошо, то меня не найдут. Но это не срабатывало тогда, и не сработает сейчас.

Слезы текли по щекам, беззвучно, как ледяные капли, разъедающие душу. Я давилась ими, умоляя его не трогать меня, не причинять боль.

— Пожалуйста, простите меня, — мой голос дрожал, как у маленького испуганного ребенка. — Я больше так не буду. Я сделаю все, что вы захотите… Только не бейте меня.

Эти слова, словно размытые эхом, возвращались ко мне из детства. Сколько раз я произносила их, прячась от реальности. Воспоминания заполнили голову, как туман, смешиваясь с настоящим. Бабушка… Почему-то я вспомнила ее в этот момент. Вспомнила, как она укрывала меня пледом, когда я была совсем маленькой. Как тогда я мечтала, что однажды все изменится, что стану взрослой, и никто больше не сможет причинить мне боль. Я грезила о том, что однажды у меня будет дом, где меня будут любить, где никто не будет кричать и поднимать руку. Но вместо этого моя жизнь превратилась в кошмар.

— Я сделаю все, что вы скажете, — эти слова снова сорвались с моих губ. Кажется, я потеряла способность чувствовать что-то, кроме страха.

Я лежала на ковре, уткнувшись лицом в мягкий ворс, и вслушивалась в его приближающиеся шаги. Лазарев наклонился ко мне, и я почувствовала, как воздух вокруг сгустился. Он недоволен. Я зажмурилась, ожидая удара, готовясь к той боли, которая неизбежно должна была наступить. Вот сейчас его руки схватят меня за плечи или за волосы, прижмут к полу, и я больше не смогу бороться. Я не хотела чувствовать этот ужас снова. Не хотела переживать этот момент, но тело само готовилось к боли, как к неизбежной реальности.

Но… удара не последовало. Вместо этого я почувствовала, как он осторожно прижал меня к себе, его руки погладили мои волосы, словно пытаясь успокоить. Голос Лазарева звучал приглушенно, но его слова были неразличимы за моими всхлипываниями. Что-то теплое и мягкое пробежало через мое тело, но я не могла позволить себе расслабиться. Я все еще ожидала, что это — просто очередная ловушка, что за этой нежностью стоит очередная боль.

В этот момент я ощутила легкий укол в плечо. Наверное, это была Наташа, но я не видела ее — я просто почувствовала, как тело постепенно становится тяжелым, утомленным. Словно кто-то мягко надавил на мое сознание, заставляя его утихнуть. Страх начал медленно растворяться вместе с моими силами.

Лазарев бережно поднял меня с пола, словно я была маленьким ребенком, и уложил обратно на кровать. Он укрыл меня пледом, подтыкая его по бокам так аккуратно, как это делала моя бабушка, когда я была маленькой. Это вызвало странное ощущение. Я чувствовала себя защищенной, но эта защита была такой непривычной, что не могла заставить себя расслабиться полностью.

И неизбежно наступает ночь

Я лежала под пледом, чувствуя его тяжелый взгляд. Он смотрел на меня, возможно, решая, можно ли оставить меня одну. Можно ли уйти, когда я осталась в таком состоянии, уязвимая и слабая.

— Пожалуйста, — прошептала я, не открывая глаз. — Не уходите. Останьтесь… хотя бы до тех пор, пока я не усну.

Эти слова были настолько искренними, что я сама удивилась, как легко они слетели с губ. Мне не хотелось оставаться одной. Я слишком устала от одиночества.

Тогда, в том болезненном и затуманенном лекарствами состоянии, Лазарев казался мне настоящим спасителем. Я не могла рассуждать здраво, не могла задаться вопросом: зачем ему нужно помогать кому-то вроде меня? Незнакомому человеку, сироте, которая едва достигла совершеннолетия, не представляющей никакой ценности. Я просто воспринимала его заботу как что-то естественное, как будто сама судьба решила подарить мне шанс на лучшее будущее. В том состоянии я не пыталась понять, что его мотивы могут быть гораздо глубже и запутаннее, чем просто доброе сердце.

Все те долгие разговоры в палате больницы, когда он пытался убедить меня поехать с ним, теперь казались мне театральным фарсом. Зачем нужны были эти уговоры, если, по правде говоря, ему не нужно было мое согласие? Он уже давно все решил за меня. Моя выписка, документы на опеку — все это уже лежало у него в папке, аккуратно сложенное и готовое к действию. Все формальности были улажены, и я не была тем, кто мог что-то изменить. Это было его решение, и мне оставалось только смириться.

Почему тогда я не сопротивлялась? Потому что Лазарев был умен. Ему нужно было, чтобы я видела в нем не угнетателя, не того, кто контролирует каждый мой шаг, а старшего друга. Того, кто заботится обо мне, того, кто хочет для меня лучшего. Это было проще для него. Когда ты начинаешь доверять человеку, когда видишь в нем защитника, легче подчиняться. Легче поверить, что он хочет тебе добра. Легче следовать за ним, не задавая вопросов.

Иногда я задумываюсь: отказалась бы я, если бы знала тогда, что меня ждет? Нет, я не думаю, что смогла бы отказаться. Может быть, я бы все равно поехала с ним, несмотря ни на что. Потому что там, в этом доме, я встретила ту, которая смогла стать мне ближе, чем родная мать. Смогла вытащить меня из той ментальной ямы, где я пребывала. Она смогла изменить все. Мою сестру, которая навсегда останется в моем сердце.

Воспоминания о ней до сих пор согревают меня в самые темные моменты. Встреча с ней была лучшим, что когда-либо случалось в моей жизни. Несмотря на весь ужас, который окружал меня, несмотря на страх и неопределенность — именно с ней я почувствовала, что можно быть свободной и счастливой. Пусть на короткое время, пусть это счастье казалось хрупким, но оно было настоящим.

Я бережно храню каждое мгновение, проведенное с ним. Каждый разговор, каждую улыбку,