Попаданка в академию темных - Элина Амори

— Только дикари вроде темных заключают контракты с неразумными созданиями, да? — усмехнулся я.

Лурисэль вздохнул.

— Дикари, не дикари, а мощности в бою это добавляет, — с раздражением сказал он. — Глупая гордыня.

— Я совсем не против, чтобы ваши не наращивали боевую мощь, — усмехнулся я.

— Кто бы сомневался, — фыркнул Лурисэль, повернулся ко мне и прищурился. — Кстати, до меня дошли слухи, что тебе опять не дали наложницу. И как ты только держишься столько лет? Что за варварский обычай.

— И не говори, — хмыкнул я. — То ли дело служить Пресветлой и днем, и ночью.

Обычно эти слова задевали Лурисэля, и он злился, но сейчас лишь тоскливо посмотрел на меня и вздохнул, прикрыв глаза. Светлые славятся своей непомерной эмоциональной выдержкой и стойкостью. Но сегодня он совсем вышел из роли.

— По правде говоря, я бы не прочь поменяться с тобой местами на год-другой, — вздохнул он. — Пресветлая совсем изменилась. Мне все труднее понимать и удовлетворять ее желания.

— Наверное, когда властвуешь три тысячи лет, случается измениться, — сказал я, а сам подумал, как жаль, что не в лучшую сторону.

— Двадцать наложников, — продолжал сокрушаться Лурисэль. — Кстати несколько из вашей темной братии.

— Кто-то из пленных?

Лурисэль кивнул.

— Думал, все погибли в той стычке.

— Четверо живы. Она заставляет их служить ей в спальне. Зрелище не из приятных…

— Проклятье… — прошипел я и испытывающе бросил Лурисэлю: — Как думаешь, на каких условиях она согласилась бы отдать их?

Тот нахмурился.

— Пока не знаю. Но следи за своими мальчишками, нечего им в дилиарские сады наведываться.

Я вздохнул. Дилиарские сады — одна из нескольких серых зон, где трудятся и наши, и светлые. Это высокогорные плато с плодородной почвой. Но даже в серых зонах есть негласное разделение по территориям. Наших девушек туда не пускают, а вот девы светлых собирают там плоды. И особо пылкие юноши темных магов не прочь любоваться и подтрунивать над светлыми девушками. Иногда, к сожалению, иногда их забавы переходит черту. А светлым только дай повод начать кровопролитие, и они тут как тут. Но я не думал, что наши выжили.

— Да, конечно. Только пойди объясни этим молокососам, что светлые девы не ходят собирать фрукты без конвоя.

Я подумал, что надо ужесточить наказания за нарушения границы, а еще придумать, чем подкупить светлую правительницу, чтобы вернуть своих.

— Если узнаешь, что ей нужно, дай знать, — произнес я, — и… проследи, чтобы не убила их и не покалечила.

— В прошлый раз ты же моих сберег, — кивнул он, — только чтобы никто не знал.

— Разумеется. Ну что, полетаем? — спросил я, разминая шею. Пока мы вдалеке от глаз подчиненных можно на какое-то время забыть о формальностях и правилах поведения.

* * *

Я подошла к статуе, погладила гладкую блестящую поверхность и толкнула ее. Как я и думала, она оказалась легкой, покачнулась и полетела на пол. Вот только пола не достигла — темная упругая дымка окутала ее и вернула на место. Я обернулась. Позади стояла Сиера и элегантно водила пальцами в воздухе, словно дирижировала невидимым оркестром.

— Я конечно, могла бы сделать вид, будто ничего не вижу, но ведь и мне достанется потом от декана, — лениво зевнула она. — Не делай глупостей, соседка.

Я скрипнула от обиды зубами и быстро огляделась, подумав, что для пакостей лучше ходить без соседки. Можно, конечно, попробовать бежать, но куда? В груди больно сжалось. Я с трудом представляла, сколько прошло часов, но наверняка дома уже утро, бабуля точно писала мне, ее скорее всего, забрали на операцию… Боже, как же было страшно за нее.

А еще Ванилька! Она ходит одна по квартире. Сухой корм точно уже съела, вода наверняка закончилась. Этот милый пушистый комочек… Мы взяли ее, чтобы сохранить жизнь, а в итоге заперли без еды и воды. Продержится ли она неделю, пока бабуля будет в больнице? И что будет с бабушкой, когда она поймет, что я пропала? А с папой? Он и так винит себя за наши беды…

От бессилия и отчаяния на глазах навернулись слезы. Но я поклялась придумать, что-то сделать. А для этого мне надо было, по крайней мере, знать, где можно найти проход в мой мир. Но Сиера отказалась показывать мне то место и отвела обратно в комнату. И едва я села на кровать, к нам вошла Лина.

Я как во сне слушала наставления тетушки о распорядке дня, смотрела, как она вешает в шкаф одежду, а сама сжимала в руках телефон. Оставалось тридцать процентов. Связь, очевидно, не ловила, поэтому я включила режим полета и энергосбережения.

— И это надо будет выкинуть, — сказала Лина, и я поняла, что она смотрит на телефон.

— Мои родные… — жалобно произнесла я. — Мне бы хоть весточку им подать.

— Они переживут, — улыбнулась тетушка. — Людишки быстро свыкаются с потерями, жизнь-то короткая.

— Людишки? Так и я человек! — выпалила я, уставившись на Лину с ненавистью.

— Ты одаренная, и скоро станешь одной из нас.

— И чем же, людишки, от одаренных отличаются? Если нет магии, то и нормальной жизни не достойны? — продолжала злиться я.

— Ах, что ты… Я не это имела в виду, милая. Все достойны. Но жизнь людей коротка и суетлива, не то что у нас магов.

Я отвернулась. Слышать ничего не хотелось. И тут в комнату вошла пожилая женщина в темном платье.

— Лина, пора.

— Ох как же так, уже? Собирались же завтра…

— Нет, Лина, сейчас.

— Идем, одаренная, — пробурчала Лина и, подхватив меня под руку, потащила.

Я прижала телефон к груди, но его вырвали и бросили на кровать.

— Тебе это сейчас не нужно.

— Только не выкидывайте его, я потом… Сама. — Я глянула на Сиеру, с ужасом представляя, что она может решить навредить мне, спрятав или разбив телефон.

— Я присмотрю за ним, не бойся, — сказала она, будто даже без намека на подвох.

На душе чуточку полегчало.

— Куда мы идем? — спросила я тетушку.

— Посвящение, — шепнула она и приложила палец к губам.

Тревога заставляла сердце колотиться быстрее. Мы прошли по каким-то коридорам и спустились на три этажа вниз. Там в просторном зале с темными графитовыми стенами собралась целая толпа. Какие-то мужики в длинных расшитых золотом одеждах с посохами в руках, несколько строго одетых в черные платья женщин, и уже знакомый зам декана в пенсне. Посередине зала стояла купальня с пузырящейся водой. Сделалось жутко, я попятилась.

Двое мужиков, которых я приняла сначала за статуи, подхватили меня под руки и повели к