Проклятье между нами - Ульяна Муратова

— Разойдитесь в стороны.

Больной дышал с хрипами, и в первую секунду Брену подумалось, что задето лёгкое. Он подошёл ближе, и пришлось наклониться, чтобы дотянуться до откинувшегося на заднем сиденье раненого.

И ровно в этот момент Брену в основание черепа прилетел удар.

Он сам не понял, как увернулся — тяжёлое мачете не перерубило шею, а увязло в воротнике плотной дублёнки и не ранило, хотя немного оглушило. «Раненый» резким движением вогнал нож Брену в бок.

Его поймали в ловушку!

Он ощутил, как лезвие входит в живот, но успел сдвинуться чуть в сторону, чтобы оно не вспороло кишки. Перехватил руку бандита и единым махом всосал в себя всю его силу, тут же пуская её на исцеление. Затем Брен нырнул в салон мобиля, получив рубящий удар по ногам. Зато теперь его не могли атаковать сразу трое. В одного он успел швырнуть параличом, и тот мешком повалился на снег.

Труп мешал, в тесном салоне не хватало места, чтобы развернуться. Брен забрался глубже, упал на сиденье так, чтобы оказаться подальше от водилы с мачете, а затем здоровой ногой пихнул мёртвое тело, чтобы то заблокировало доступ в салон. Правда, третий подельник уже оббегал мобиль, чтобы атаковать с другой стороны.

Брен швырнул магией и в него, но сгусток влепился в заднюю стойку и световыми каплями рассыпался по салону.

Водила выдернул труп из мобиля, а потом рубанул мачете ещё раз, наудачу. Дикая боль пронзила ногу Брена, а затем её дёрнуло. Мачете застряло в кости, и хозяин пытался вытащить его обратно. Боль туманила разум. Брен кинул во врага паралич, но снова промахнулся. Вторая задняя дверца распахнулась, и из неё показалось дуло. Выстрел оглушил и пришёлся почти в упор, едва удалось прикрыть голову рукой. Плечо захлестнула новая волна боли — на этот раз жгучей.

Брен почувствовал себя загнанным зверем. Дикая, первобытная злость вскипела и потребовала расплаты.

Крови! Мести! Смерти!

Он протянул раненую руку к стрелявшему, но достать не смог, а затем сделал то, чего никогда не умел — втянул в себя чужую энергию с расстояния. Маги жизни умели не только напитывать силой жизни, но и забирать её. Однако последнее было большим секретом, о котором знали лишь избранные. Полукровка с револьвером к таким не относился. Он удивлённо моргнул, ещё не понимая, что уже мёртв, а потом плавно завалился на бок.

Со стороны водилы в скулу Брену прилетел сгусток магии, на мгновение ослепил и въелся в кожу, оставляя ожог.

Но чужая сила уже бурлила в Брене, и он расхохотался. Вскинул руку и завороженно наблюдал, как от полукровки потянулась светлая струйка, а его лицо побледнело, сделавшись серо-коричневым. Он попытался отпрянуть и сбежать, но… но Брен держал его на странной привязи, не позволяя пошевелиться.

Не просто струйка жизненной сил, нет! Это был поводок.

Водила затрясся и захрипел, Брен даже подумал остановиться, чтобы допросить его, но не успел. Тот замертво упал на свежий снег.

Внезапно всё прекратилось.

Стало необыкновенно тихо и даже мирно.

Со стороны аллеи доносился шум едущих мимо мобилей, нарушая неожиданно безмятежный покой небольшого тупичка.

Брен посмотрел на свою ногу, остановил кровь и попробовал вытащить мачете. Оно застряло намертво, и каждая попытка его выдернуть отдавалась в теле глухой болью, несмотря на заклинание. Ещё же и нож в боку! Он вспомнил про него, лишь согнувшись. Выдернул сначала его, залечил рану — благо силы в нём плескалось столько, что хватило бы на десяток сложнейших операций. Пострадали лишь мышцы и брюшная стенка, и он срастил порез без особых проблем, а потом вернулся к ноге.

— Вот твари, чтоб вас всех сожрали чумные драконы, — выругался Брен, когда мачете зацепилось за сиденье ручкой.

Пришлось раскачивать его, чтобы наконец вынуть, ещё и руки в крови и скользят — ни кантрада не выходит ухватиться за ручку удобным образом.

Когда мачете наконец удалось вытащить, Брен дохромал до своего мобиля, достал целительский чемоданчик, который всегда возил с собой, а затем скальпелем вспорол брючину и сшил рану, сращивая мышечные волокна заклинаниями. К счастью, кость не сломалась — они у Брена крепкие, он специально усиливал их магией. Зарубка, конечно, осталась, но и с ней удалось справиться довольно быстро.

Двадцать минут спустя Брен стоял на обеих ногах.

Белый снег был залит кровью — в основном его. Он напился воды, умылся, осмотрел себя и понял, что любой торговец при виде него скорее вызовет дознавателя, чем сделает скидку.

Сходил, называется, за подарками!

Выругавшись, Брен осмотрел тела.

Трое — трупы без шансов на воскрешение, а четвёртый в глубоком параличе.

Совесть не позволяла добить беззащитного, да и хорошо бы его допросить…

Вот только злость так и бурлила в крови, а внутренний голос нашёптывал: «Добей эту мразь! Он наверняка ничего не знает, главарём явно был водитель. Выпей его дух до дна! Насладись своим могуществом! Ты имеешь право! Ты всего лишь защищался… Они напали первыми. Они сами виноваты!».

Щёку пекло от ожога, а голова всё ещё звенела от удара — кажется, сместились позвонки. Брен осторожно повернул её вправо и влево, а потом постарался расслабить мышцы шеи, сжал ладонями голову и вправил.

Стало легче. Следом он занялся ожогом на лице и пулей в плече. Последняя прошила дублёнку насквозь, и рана получилась грязная: с осколками металла, с ворсом, с ошмётками ткани медицинского халата, поверх которого он надел дублёнку.

Пришлось вычищать и зашивать. Хорошо хоть мороз был не сильный.

Самое удивительное, что за прошедшее время в тупичок так никто и не сунулся…

Или напавшие успели кинуть какое-то заклинание?

Разобравшись со своими ранами, Брен подошёл к валяющимся на снегу полукровкам. Дар говорил о том, что они мертвы, но он всё же захотел получить тому ещё одно потверждение. Не столько не доверял себе, сколько удивлялся новой способности. Проверил их глазные яблоки самым простым и действенным методом: сдавил, наблюдая как сплющивается зрачок. Так называемый «кошачий глаз» является самым первым достоверным признаком смерти. Жив был только один.

— Недоумки, — пнул он бездыханное тело. — Убить целителя Высшего порядка не так просто.

Он занялся трупами — обыскал, забрал все деньги и сложил в бардачок своего мобиля. Можно считать это компенсацией за испорченные вещи и настроение.

Новое умение, проснувшееся внезапно, очень хотелось