Проклятье между нами - Ульяна Муратова

Хотя ладно, зря я сержусь. Возможно, он считает, что у нас тут консилиум.

— Дервин, как ты себя чувствуешь? Как всё прошло?

— Штатно, я предполагаю, — отозвался Местр.

Закладывать меня он не стал, и я облегчённо выдохнула.

Хотя-я-я… Зря опасалась, наверное. Вряд ли он стал бы ябедничать — всё же не производил впечатления подлого, неблагодарного или недальновидного человека. Самая большая глупость, которую только может сделать пациент, — это настроить врача против себя. Да и среди курсантов жалобщики уважением не пользуются.

Асавид осматривал Дервина долго и настолько вдумчиво, что я простила ему бестактность. Снял лангеты, размотал бинты, проверил дренаж, удовлетворённо поцокал и наконец кивнул мне:

— Прекрасная работа… Чего у Болларов не отнять, так это того, что вы — первоклассные хирурги. Примите моё почтение, юное дарование. Сам я в вашем возрасте и близко не был способен на подобное. Вот что значит домашнее обучение в знающей семье. Тут после академии-то не всякий с такой задачкой справится, а вы сама… без профильного образования, без помощи наставника, в стрессовой ситуации… ну чистый восторг!

Щёки залило румянцем, когда я представила, насколько изменится его риторика, стоит Асавиду выяснить правду. Вот только Дервин по-прежнему молчал. Я скосила глаза на жреца, ожидая, что уж он-то не упустит случая меня пристыдить, однако тот лишь подмигнул мне в ответ.

Ошарашенная, я так и стояла, пока из приёмной не раздалось обиженное шипение.

Суп! Я забыла про суп!

Кинулась к нему, подхватила с плиты и убавила огонь, мысленно обругав себя. Ведь у меня в руках всё это время был половник! Как можно забыть о супе, пока держишь в руках половник⁈

— Можете перевязывать, — распорядился императорский целитель так, словно в кабинете гарцеля главным был он, а не Адель. — Прекрасная работа, просто прекрасная! Дервин, повезло тебе! Поверь, много кто ногу тебе просто отчекрыжил бы — и дело с концом. Ладно, лежи выздоравливай. Ты бы видел Трезана, он меня из дворца едва ли не силой выпихнул, я второпях аж чемоданчик в кабинете забыл! А тебе тут полный спектр заботы, даже, вон, суп варит лично нобларина Боллар.

— У нас столовую повредило взрывом, — пояснила Адель. — Сестра всего лишь проявляет заботу о пациенте.

— Так я разве спорю? Я ж хвалю! Ваш брат, говорят, тоже отличный хирург. Ну, неудивительно… Династия. Отец ваш, между прочим, тоже был первоклассным хирургом. Характер, правда, у него был говнистый…

— С первоклассными хирургами такое часто бывает, — нарочито ласково ответила Адель, и я едва сдержалась, чтобы не хрюкнуть.

Ноблард Асавид не считал сарказма, а я прекрасно знала сестру, поэтому поняла, что шпилька была адресована ему.

Наконец он попрощался и ушёл. Пока я вытирала плиту и перемешивала суп, Адель перебинтовала ногу Дервина, а затем подошла ко мне:

— Ты в порядке?

— Да. Только я должна тебе одну вещь сказать… — я глубоко вздохнула, набираясь смелости, но жрец не дал признаться.

Громко закряхтел и проворчал преувеличенно громко:

— Лирка, что ты там столько времени варишь? Суп али холодец? У меня уже кишки к рёбрам прилипли столько ждать!

— Ждите ещё полчаса как минимум, — огрызнулась я. — Тут вам не столовая.

— Эт я и без тебя вижу! Небось, в столовой-то суп из кастрюли не сбегает! — не остался в долгу он.

— Я пойду к Кеммеру. Он очень расстроен из-за случившегося, — сказала сестра.

— Иди, конечно. Приходи потом, я тебя супом накормлю. Усыпи только нобларда Местра, пожалуйста. У меня руки грязные.

— Не надо меня усыплять, — тут же запротестовал тот. — Лучше пригласите командора и главного механика, мне нужно с ними переговорить.

Адель ушла, а я закрыла суп крышкой и вернулась к пациенту. Выглядел он и правда лучше, чем вчера. Я на всякий случай проверила его кровоток. Всё было в порядке.

— Спасибо… — тихо проговорила я.

— Даже не стоит упоминания, — в тон мне отозвался он.

Когда суп наконец доварился, я налила порцию для Дервина и оставила остужаться, а вторую тарелку отнесла жрецу. Поставила на свой рабочий стол и даже стул пододвинула.

Может, поест и уйдёт?

Когда Валейнтайн уселся и принялся шумно хлебать бульон, я спросила:

— Отчего же вы промолчали? Могли рассказать почётному гостю о моём промахе.

— Вот ещё, — фыркнул Валентайн. — Он в нашей части вообще кто? Вот как прикатился, так обратно пусть и катится. Тоже нашёлся мне проверяющий! Нет уж! Это дела нашей части, мы с ними уж как-нибудь без его толстопузства разберёмся.

Я села рядом, с удивлением разглядывая старика. Уж от кого поддержки не ожидала, так это от него.

— Я, мож, и Унке забуду рассказать. Память уже не та стала… — с ехидцей посмотрел он на меня и добавил: — Особливо если на полный желудок-то.

Раздался смешок — это Дервин всё слышал и рассматривал нас со своей койки через дверной проём.

— Предложение, конечно, заманчивое, но сестре я обычно не лгу, — вздохнула я. — Раз допустила ошибку, то нужно нести ответственность за последствия. Однако за молчание перед ноблардом Асавидом большое спасибо.

Я отнесла тарелку с супом Дервину и помогла ему поесть, так как снимать бинты с рук было ещё рано.

Усыпив пациента, села на соседнюю койку и зевнула.

Валентайн сыт, Дервин спит… можно и мне подремать часочек. Или хотя бы попытаться.

Я едва успела прикрыть глаза и расслабиться, как почувствовала запах гари.

Оказалось, что я успела задремать, а мясо, томящееся на маленьком огне, — подгореть! Самое обидное, что я в него даже овощи не положила, так что тушилось оно исключительно в сосбвенном соку, пока оный не выкипел.

Да что за напасть!

К счастью, подгореть успело не сильно и большую часть удалось спасти.

Я поставила тушиться ещё и овощи, надеясь, что моё очередное фиаско никто не заметит. К счастью, второй раз я о рагу не забыла, и к вечеру у меня всё было схвачено: и первое, и второе, и идущий на поправку пациент.

Но радость была недолгой. Стоило снова задремать, как меня разбудил шум мужских голосов.

В медблок зашли трое: сам командор Блайнер, выдернутый со встречи с семьёй, главмех Дресаер, злющий до невозможности, и