Любовь и прочие парадоксы - Катриона Силви

ж, общая теория относительности допускает существование замкнутых временеподобных кривых. Наиболее простое представление пространственно-временного континуума с такими кривыми включает так называемые кротовые норы…

Джо пытался его слушать, но научная абракадабра меркла перед тем чудом, когда он воочию увидел свое, напечатанное черным по белому будущее. Он попробовал представить, как будет выглядеть их с Дианой лондонский дом. Наверное, огромный: она ведь успешная актриса, да и книжка его «Предначертано судьбой», наверное, разошлась в будущем немалым тиражом. Поэзией ради денег никто, конечно, не занимается, но любовь во все времена ходовой товар, и он гордился тем, что эти стихи написаны простым, незатейливым языком, доступным любому, но и не упрощенным до абсурда. Он станет народным поэтом, расширит круг людей, сердца которых раскроются для восприятия истинной поэзии. И молодые поэты из мало представленных слоев населения, социальных меньшинств будут писать ему письма, благодаря за то, что он сделал их творчество возможным.

А Роб продолжал говорить:

– Итак, чтобы создать такую кротовую нору, требуется некоторое количество отрицательной энергии, а это задача весьма непростая; по крайней мере, на данный момент это чисто гипотетический конструкт…

Внимание Джо переместилось в зал, к возвышению, где за профессорским столом сидели глава колледжа и члены академического сообщества, а также гости. На этот праздничный обед иногда приглашали знаменитых выпускников университета. Джо представил среди таких гостей и себя с Дианой: они сидят на почетных местах и время от времени обмениваются со своими бывшими преподавателями остроумными репликами…

– Мистер Грин, разумеется, был первым в своей школе учеником, который поступил в Кембриджский университет, – говорит глава колледжа, и Диана нежно сжимает руку Джо, – и от этого его достижения кажутся еще более замечательными…

А Роб, похоже, совсем разгорячился и уже чуть ли не кричал:

– Но лично я считаю, что единственная модель, которая имеет хоть какой-то реальный смысл, – это гипотеза Дойча, которая опирается на концепцию многомировой интерпретации квантовой механики…

Вероятно, они оба получат по ордену Британской империи. Или ему пожалуют титул рыцаря, а Диане – титул дамы. К Британской империи или королевской семье он относился без большого пиетета, но почти не сомневался в том, что все-таки готов поступиться принципами ради того, чтобы до конца жизни к нему обращались «сэр». Сэр Джозеф Грин. Он беззвучно прошептал эту фразу. А что, звучит довольно неплохо. Но это значит, что в дальнейшем его будут называть полным именем. А пока и «Джо» в самый раз.

– …ну что, я ответил на твой вопрос?

Джо вернулся в настоящее. Роб смотрел на него выжидательно.

– Выходит, ты хочешь сказать, – сказал Джо, ориентируясь скорее на интонацию Роба, чем на смысл его слов, – что, если бы кто-нибудь придумал, как можно путешествовать во времени, открытие было бы сногсшибательное. С точки зрения физики. И людям, которые интересуются физикой, было бы о чем поговорить.

– Ты что, смеешься? – усмехнулся Роб. – Они только об этом и будут говорить, ни о чем другом!

Сердце Джо сжалось.

– Ну хорошо, – сказал он и опрокинул в себя остатки вина. – Спасибо, что просветил.

– Без проблем, – ответил Роб, озираясь: люди потихоньку расходились, направляясь, скорее всего, в бар, где предстояла развлекательная часть. – С каких это пор ты стал интересоваться такими вещами?

Джо попытался уклониться от ответа и жестом указал на карнавальный костюм Роба, вернее, на отсутствие костюма:

– Да просто хотелось спросить, мог бы какой-нибудь будущий Роб осчастливить нас своим визитом.

– О чем ты говоришь? Будущий Роб существует на самом деле. Сейчас докажу. – Он приложил ладонь к виску и закрыл глаза. – Я вернулся из бара, чтобы сообщить тебе, что там вот-вот начнут играть Thriller[7].

Они вышли из столовой, спустились по ступенькам в бар, и тут же зазвучала знакомая басовая партия.

– Ого! – воскликнул Джо с напускным изумлением. – А я в тебе уж засомневался… прости.

Вечеринка была в самом разгаре, на стенках уже оседали следы испарений разгоряченных тел. Вампиры, дьяволы и весьма привлекательная Великая хартия вольностей рвали подошвами служивший танцплощадкой небольшой квадрат ковра на полу. Джо сделал несмелую попытку присоединиться к танцующим, но отплясывать в свитере было жарковато, тем более что мозги у него и без того раскалились. Он кое-как протиснулся к выходу и встал во дворе, подняв глаза на тонкий серп месяца в небе. Душа горела нетерпением, хотелось быстро перемотать настоящее и высадиться прямехонько в будущем.

Кто-то толкнул его в плечо. Ага, это Роб, потный и возбужденный, в окружении банды друзей.

– Грини! Ты идешь с нами в «Кэм-бар». И никаких возражений.

«Кэм-бар» был наименее жутким из всего ассортимента жутких клубов Кембриджа, поскольку в нем играли инди, а не бесконечную попсу типа Build Me Up Buttercup, а еще там имелись кресла-мешки. Джо пристроился в хвост к Робу и его друзьям, и они двинулись по Бенет-стрит. Постепенно отставая, Джо наконец остался совсем один. Откуда-то издалека, словно радиосигналы с далекой планеты, до него доносился чей-то смех. Он представил, что будет делать следующие несколько часов: подчиняясь рутине настоящего, притворяться, что наслаждается ночной вылазкой, делать вид, что проживает данный момент, тогда как все его существо стремилось вырваться за его пределы.

Он повернул к рыночной площади. Казалось, улица не имеет конца, а крыша Гилдхолла указывает путь в бесконечность. Возле Кембриджского театра искусств, сбившись в кружок, стояли девушки; от холода они тесно прижимались друг к другу. Одна из них была в наряде ангела. Белое шелковое платье, темные локоны, а вокруг них нимб из блестящей мишуры. Она засмеялась какой-то шутке, которой Джо не расслышал, потом посмотрела через плечи своих подружек вдаль, словно пронзая настоящее и вглядываясь в будущее: что ждет ее там, по ту сторону?

– Грини! – донесся окрик Роба. – Давай к нам! Догоняй!

Девушка слегка покачивалась на месте, ее платье повторяло невероятно изящные движения тела. Что-то в ней было такое, что показалось ему очень знакомым. Он подошел ближе, пытаясь понять, откуда ее знает. Нет, раньше они ни в коридорах колледжа, ни на семинарах не встречались, и на нескладном благотворительном свидании вслепую, где он и его визави-незнакомка сошлись на том, что она должна вернуться к своему парню, – тоже. Нет, он смотрел на эту девушку и чувствовал, что она так далека и вместе с тем очень близка ему, словно они однажды встретились во сне и провели там вместе целую жизнь.

Вот она повернула голову и посмотрела на месяц в небе. На мгновение в свете уличного фонаря мелькнул ее профиль. Сердце его замерло.

– Грини! – продолжал кричать Роб. – Даю последний шанс, потом уходим