Любовь и прочие парадоксы - Катриона Силви

– Как не читал, конечно читал! Хочешь сказать, если бы кто-нибудь дал тебе книгу о твоем будущем, ты бы не стала ее читать?

– Я ничего тебе не давала. Ты сам ее взял без спросу, – сказала она и в отчаянии закрыла глаза. – Да, я бы ее прочитала, – тихо призналась Изи.

Ветер гонял по земле опавшие красные листья, они носились вокруг их ног.

– Слушай. Пошли куда-нибудь выпьем кофе?

Изи посмотрела на него такими глазами, словно он предложил ей купить хомяка.

– Что?

– Просто… Мой друг Роб считает, что про путешествия во времени со мной говорить бесполезно даже в самой благоприятной для этого обстановке. А сейчас она, увы, не самая благоприятная, потому что у меня страшное похмелье. Так что мне лучше всего влить в организм немного кофеина, а уж потом переходить к временеподобным как-их-там… Ты не против?

– Да и бросать тебя наедине со всей этой информацией о будущем не очень, – сказала она и неуверенно помолчала. – Ладно, кофе так кофе.

Джо подумал, куда повести Изи, но вспомнил, что она не его предназначенная судьбой возлюбленная: значит, вести можно куда угодно. Подойдет и «Индиго», крошечное кафе на узкой улочке Сент-Эдвардс-Пасседж.

– Кстати, я угощаю, – сказал он, когда они уже стояли у стойки. – Это меньшее, чем я могу порадовать свою самую горячую поклонницу.

Изи с каменным лицом просмотрела прейскурант.

– Большой мокко с маршмеллоу, – попросила она и потопала по лестнице наверх.

Он заказал латте для себя и поднялся по скрипучим ступенькам с напитками. Столики в этом кафе оказались соразмерно крошечными: усевшись напротив Изи, Джо даже слегка встревожился, насколько близко они оказались друг к другу. А Изи еще и наклонилась к нему и скользнула взглядом по его щеке. Сердце у Джо гулко заколотилось.

– У тебя что-то на щеке… – Она прищурилась, и палец ее завис в дюйме от его кожи. – Похоже на слово «банан», только написано в обратную сторону.

Он покраснел и потер щеку. Изи сдерживалась, чтобы не засмеяться, но у нее это плохо получалось.

– Шекспир нашего времени, – пробормотала она.

Джо прокашлялся: он чувствовал себя неловко, словно на первом свидании.

– В общем, так. Посмотри-ка сюда, – сказал он, достал из кармана книжку и нашел в ней листок. – Вот что здесь говорится: «Все, что вы делаете в прошлом, уже произошло».

– Ну и что? Это официальная версия, – объяснила она, откинувшись на спинку кресла. – Лично я думаю, чушь собачья.

– Вот, значит, как, – сказал он, стараясь сохранять спокойствие. – Что ты имеешь в виду?

– Таковы условия договора.

Джо засмеялся:

– Я ожидал чего-нибудь хоть чуточку более пафосного.

На лице ее промелькнула улыбка.

– Не торопись. Сейчас будет самое интересное. Нас заставляют принять следующие условия. Туристам, путешествующим во времени, запрещается брать с собой предметы, изготовленные по технологиям будущего. – Она загибала пальцы. – Туристы должны постоянно быть рядом с экскурсоводом. Входить в кротовую нору туристам разрешается только с девяти утра до двенадцати часов дня и с часу дня до пяти часов вечера ежедневно…

– Кротовая нора? – перебил он ее. – Она существует?

Она бросила на него бесстрастный взгляд:

– А ты что, думал, мы на автобусе приехали?

Он засмеялся; и похоже, помимо воли ей это даже понравилось.

– Полегче! Я все еще пытаюсь осмыслить сам факт того, что объект туристической экскурсии – это я. – Он сделал глоток кофе. – А где находится кротовая нора?

Изи подцепила ложечкой плавающий на поверхности мокко кусочек маршмеллоу и, на секунду закрыв глаза, положила в рот.

– На Кингс-лейн.

Кингс-лейн представлял собой покрытый бетоном переулок, прицепившийся к готическому зданию Кингс-колледжа, как консервная банка к хвосту породистой лошади. Если кто и забредал туда, то с единственной целью: облегчиться после ночной тусовки.

– Извини, ты говоришь, что существует кротовая нора, ведущая в будущее, и она находится на Мочевой аллее?

Изи заозиралась:

– Конечно, расскажи об этом всем и каждому.

– Не бери в голову. Это же Кембридж. Все просто будут думать, что мы репетируем пьесу.

Она закатила глаза, и он улыбнулся:

– В чем дело, боишься, что кто-то попробует туда попасть?

– Никто не сможет туда попасть, – раздраженно сказала она. – Во-первых, кротовины не видно. Во-вторых, чтобы она открылась, нужно назвать пароль. А я тебе его не скажу. И сама не вернусь, пока не закончу все, что мне нужно здесь сделать. Внести кое-какие изменения. В общем, позволишь ли ты мне, наконец, поговорить о своем деле?

– Хорошо-хорошо. Прости. Ты повторяла мне то, что пишут мелким шрифтом.

– Во многом это касается объекта экскурсии… То есть тебя, – продолжила она, погрозив ему пальцем. – Туристам нельзя следовать за объектом в любые частные помещения или выходить за пределы радиуса длиной в полумилю от кротовины. Туристы могут оставлять объекту подарки, но те не должны содержать никаких текстов или медиаинформации из будущего. Туристам запрещается взаимодействовать с объектом напрямую…

– Прости, просто хочу уточнить, – прервал он ее, – ты сама согласилась на эти условия?

– Само собой. Иначе меня никуда бы не пустили. Но я при первой возможности от экскурсовода сбежала и теперь стараюсь не попадаться ей на глаза.

– А что компания – поисковую группу за тобой не отправили? Неужели смирились, что ты пропала?

– Кто его знает, смирились там или нет. Честно говоря, мне наплевать. Дело не в этом. Дело в том, что… – Она наклонилась к нему через стол, глядя в упор. – Там не хотят, чтобы мы вообще подходили к тебе близко. Будто хотят помешать нам сделать что-то такое, что может изменить твое будущее. Если то, что написано в листовке, правда, твое будущее изменить ничто не может. Но тогда зачем нужно, чтобы мы соглашались на эти условия?

«Логично», – подумал Джо.

– Значит, ты подозреваешь, что путешествия во времени все-таки способны изменить будущее, а компания просто врет?

– Да, – кивнула Изи.

– Но… так быть не может. Если бы будущее менялось, всем бы стало это известно. Люди бы заметили.

– Заметили бы? – Она вздернула подбородок. – А что, если будущее меняется, а вместе с ним меняются и наши воспоминания? Никто тогда и не поймет, что происходит.

Представив себе такое, он почувствовал, что сознание дало фантасмагорический крен. Если она права, то вся жизнь секунда за секундой, возможно, постоянно переписывается, а его ощущение собственного бытия как непрерывного – всего лишь иллюзия. Хуже того. Его славное будущее в любую секунду может рассосаться.

Нет, это неправда. Он никак не мог такого допустить.

– Нет, – сказал он, откинувшись на спинку кресла и скрестив на груди руки.

– Что значит «нет»? – Она с вызовом посмотрела ему в