Нахал под ёлкой - Татьяна Тэя

Илья хмыкает на мои шпильки.

– Ну, как знаешь.

Мой соседушка удаляется, а я смотрю ему в след, прежде чем развернуться и пойти в пункт проката возвращать всё взад.

Хоть и сказала, что буду в номере сидеть, туда мне совсем не хочется. Так что, переодевшись в свою родную одежду, стою, задумавшись, решая, в каком направлении двинуться. Пальцы счастливо оттаивают в уггах, ручки в меховых варежках. Какой же кайф зима, когда одежда по погоде и своя.

– Марина! – меня окликают.

Довольный Женя мчится в мою сторону. Он словно волшебный блистательный лыжник, олимпийский чемпион с голливудской улыбкой.

– Ну как успехи? Расскажешь за чашкой чая? – интересуется, втыкая палки в снег.

Он, в отличие от меня, абсолютно сух и свеж. На склоне кувыркаются и пашут трассу носами и попами только новички, а опытные, вроде Жени, съехав несколько раз, преспокойно попивают глинтвейн у подножья.

Остаётся лишь кивнуть. Лучше уж с Женей посижу, да? Хотя ощущение, что поменяла шило на мыло, не отпускает. Тем более, менее чем через полчаса меня уже накрывает скукой. Приходится слушать больше, чем говорить.

На самом деле, до позднего вечера не тороплюсь в номер. Брожу по ярмарке, захожу в сувенирные магазинчики, пью горячее какао. Одна!

И, знаете, это прекрасно. Давно ли я была наедине сама с собой? Даже не помню. Вечно окружают люди, о чём-то говорят, спрашивают, льют в уши литры информации, в основном, о себе любимых. Так и Женя всё никак не мог заткнуться и не рассказывать, что у него да как. Так я узнала, что он владелец фирмы, занимающейся поставками электрооборудования, но всю работу свалил на башковитых менеджеров, а сам наслаждается жизнью. То в Куршавеле, то в Давосе, то на Красном озере, то вот тут… в Маунтин Вью Резорт. Отлично… знаком мне такой типаж директоров. Делает вид, что руководит, а замы за мизерную зарплату ишачат каждый за троих. Хорошо, если за троих. Становится ещё противнее и ещё неинтереснее.

Хорошо, что мы разошлись, хотя и обменялись телефонами. На кой чёрт сама не знаю.

В номер я возвращаюсь поздно, надеясь, что Илья уже спит. Но в комнате пусто. Оборудование стоит в сушилке, а сам хозяин куда-то ушёл. Вот и прекрасно. Первая вернулась, значит, кровать моя.

Я быстро принимаю горячий душ, который меня моментально согревает и усыпляет. Облачаюсь в анти-секс пижаму и зарываюсь в одеяло, зажмуривая глаза. Кажется, сон уже готов принять меня в свои ласковые объятья.

Да не тут то было… В коридоре что-то ухает, кто-то рвётся в дверь соседнего номера. Стук, топот, голоса.

Шум и возня за дверью заставляют меня приподнять голову от подушки, а громкое: – Так, сюда, – и вовсе побуждают сесть.

– Может, я помешаю? – раздаётся женский голос так отчётливо, что я осознаю: дверь открыта.

Уголки моих губ сами собой уезжают вниз.

– Не помешаешь, заходи, заходи, – бодрый голос Ильи плывёт по комнате. – Всё нормально.

Жмурюсь и трясу головой легонько. Я сплю? Или брежу? Он, что, серьёзно бабу в номер привёл?

– Темно тут, – хихикает девушка.

Щёлк. Зажигается верхний свет.

– А вот… вот так лучше. Всё видно. Ярко только слишком.

Когда парочка появляется в комнате, я встречаю их уже стоя, уперев руки в боки.

– Это что такое? Илья, ты берега потерял? – бросаюсь в атаку.

– Ой… – рыжая девушка, прикрывая рот ладонью, смотрит то на него, то на меня.

На ней вечернее платье в пол и маленькая сумочка в руках.

– Ой, так неловко, извините, вы всё не так поняли, – бормочет, – я пойду.

– Иди-иди, – подбадриваю.

– Да нет же, останься, – удерживает её за запястье Илья, а моя челюсть тихо падает на пол. – Сейчас мы всё решим.

Что это он там решать собрался? Решала хренов!

– Ты, что, извращенец? – уточняю ледяным голосом. – Иди к даме, если приспичило.

Рыжая вспыхивает до корней волос.

– Нет, мне точно лучше уйти.

– Определённо, – киваю я.

– Марина, что за истерики? – со смешком заявляет Илья. – Ты с каких это пор такая невежливая стала?

– С каких пор? Я? Невежливая? – взрываюсь. – Да с тех самых, как вынуждена делить с тобой этот грёбанный номер! – ударяю ребром ладони о другую ладонь. – Хам!

– Так, мне определённо лучше уйти, – девушка пятится, но Илья начинает её убеждать, что всё в порядке.

Он серьёзно, что ли?

С полным ощущением, что очутилась в дурдоме, прохожу мимо них и скрываюсь в ванной комнате, где от ощущения тотального раздражения повторно чищу зубы, густо забрызгивая пастой зеркало и доводя эмаль до скрипа.

Мне не хочется продолжать этот дурацкий разговор. Надеюсь, у соседушки включится голова, и он проводит свою даму-на-одну-ночь куда-нибудь в другое место. К ней бы мог пойти, только если… только если она не с кем-то приехала.

Ох, мужчины… ох, женщины… Всё им веселья не хватает.

Взгляд падает на кольцо на пальце. С каких пор камешек стал меня раздражать? Вот сегодня постоянно за подкладку варежек цеплялся. Верчу кольцо, задумчиво, затем снимаю и бросаю в косметичку. Руке внезапно легко, будто я последнюю ниточку чикнула тонкими ножницами.

Переплавлю. Сдам в ломбард, – вот что решаю. – Вернусь и займусь на следующей неделе.

Когда выключаю воду, прислушиваюсь. Вроде там тихо…

Аккуратно открываю дверь. Так точно, в номере остался лишь Илья. Лежит на кровати, щёлкает пультом от телека.

– Ну что, успокоилась?

– Я? – указываю пальцем на себя. – У тебя с головой совсем плохо?

Интересно, в каком страшном сне я ещё раздумывала над его предложением посидеть в кафе? Он такой же, как и мой бывший. Нет, ещё хуже!

– Ты чего на Свету накинулась?

– Ах, на Свету… ну всё понятно, – сложив руки на груди марширую к противоположной стороне кровати.

Откидываю покрывало резким жестом и ложусь, затем тяну одело на себя.

– Что тебе понятно? – со смешком переспрашивает Илья.

– Всё!

– Что всё?

– Всё – это всё! – раздражаюсь сильнее, а он невозмутим

– Точно всё?

– Точно!

Илья молчит, и я ничего больше не добавляю.

Вот и ладненько, вот и хорошо. Закрываю