Каллахан - Тесс Саммерс

ему напиток, прежде чем сесть в кресло напротив дивана. Глубоко вдохнув, я на мгновение задержала дыхание и медленно выдохнула. С натянутой улыбкой я произнесла:

— Ну...

Казалось, он хотел что-то достать из рюкзака, но передумал и оставил руку внутри.

— Сначала я хочу извиниться за то, что проигнорировал твои чувства днём. Ты имеешь полное право считать, что жизнь несправедлива, а я это обесценил. Прости.

Ого. Извинений я не ожидала.

— Я ценю это. Но ты прав: я благословлена, и мне стоит почаще об этом вспоминать.

— Ты через многое прошла. Вполне естественно злиться на обстоятельства.

Я пожала плечами.

— Злость ничего не изменит. Это пустая трата энергии, а у меня её и так в обрез.

Он секунду смотрел на меня, а затем прошептал:

— Ты удивительная, ты знаешь об этом?

Я не чувствовала себя удивительной. Казалось, я едва держусь на плаву. И всё же я улыбнулась, заправила прядь волос за ухо и сказала: «Спасибо», готовясь к тому, что лежит в рюкзаке. Я кивнула на сумку в его руках. — Что там для меня?

Он перевёл взгляд с моего лица на свои колени.

— Точно. — Он тяжело сглотнул и начал: — Шон очень тебя любил. Надеюсь, ты это знаешь.

— Знаю. Он позаботился о моём финансовом благополучии, хотя даже не знал о Коноре.

— Он просил меня стать свидетелем при составлении завещания, но я посоветовал ему обратиться к капитану Дэвидсону, так как тот был старшим по званию. — Он порылся в рюкзаке и замер. — Когда я отказался подписывать завещание, он взял с меня обещание передать тебе это. Оно лежало в сейфе в его комнате.

Адам вытащил руку из сумки, достал деревянную коробочку в форме сердца и протянул её мне. У меня перехватило дыхание: я догадывалась, что там. Подозрения подтвердились, когда я медленно открыла крышку и увидела бриллиантовый солитер.

— Ты была права. Он собирался просить твоей руки, — тихо произнёс он. — Просто не успел найти подходящий момент. Но он хотел, чтобы ты знала: его слова о том, что когда-нибудь он сделает тебя своей женой, были правдой.

Слезы покатились по моим щекам, когда я вынула кольцо из черного бархата и зажала его между указательным и большим пальцами, глядя, как свет играет на гранях камня.

— Он был таким хорошим человеком, — прошептала я. — Из него вышел бы потрясающий папа. И муж, — быстро добавила я.

Адам кивнул.

— Не сомневаюсь, ему бы это понравилось.

— Жаль, что он не узнал о Коноре, — с тоской сказала я. — Я хотела дождаться его возвращения, чтобы сказать лично. Не хотела, чтобы он отвлекался. Думаю, в каком-то смысле это даже к лучшему. Я бы всегда мучилась вопросом, не из-за меня ли он потерял бдительность и почему...

Он потянулся и взял меня за руку.

— Это бы ничего не изменило. Ребята никак не могли предотвратить попадание этой ракеты в их «Хамви».

Адам

Единственное, что могло бы пойти иначе — это если бы им вообще не пришлось ехать нас спасать. И это была целиком и полностью моя вина. Мой боевой брат лишился возможности стать мужем и отцом из-за меня.

Я уже собирался встать, чтобы отправиться к Брайану, когда из радионяни на кухонной стойке донёсся плач Конора. Лэйни вложила кольцо обратно в коробочку, поставила её на журнальный столик и поднялась.

— Я сейчас.

Она вынесла малыша и снова села в кресло, накинув пеленку на плечо. Можно было подумать, что ребёнок умирает от голода — так он причмокивал в перерывах между криками, пока она устраивала его у себя на коленях.

— Боже мой, — засмеялась она. — Проголодался, маленький?

Она прикрыла грудь пеленкой, как и днём, и вскоре крики Конора сменились довольным сопением — он начал есть. И внезапно я позавидовал восьминедельному младенцу. Мне не следовало желать эту женщину, пока она кормит своё дитя. Перед нами на столе лежит кольцо моего покойного друга, чёрт возьми! Что со мной не так?

Я упёрся руками в колени и подался вперёд — универсальный жест, означающий, что я собираюсь уходить.

— Мне, пожалуй, пора.

— О, не уходи пока. Побудь со мной.

И хотя я знал, что должен уйти, я не смог ей отказать.

Глава одиннадцатая

Лэйни

Я и не помню, когда в последний раз мне было так весело, а ведь мы всего лишь ели пиццу и болтали. Мне не просто нравилось с ним разговаривать — было чертовски приятно, что мужчина замечает меня и немного флиртует. В Хейвен-Спрингс со мной никто не флиртовал. Я родила сына местному герою, погибшему в бою за родину — проявлять ко мне интерес считалось бы дурным тоном в глазах всего города.

Но мне не было и двадцати четырёх. Мы с Шоном не были женаты. Неужели люди думают, что я никогда не захочу жить дальше? Видимо, на их взгляд, так оно и было. А теперь ещё и это кольцо.

Мне было важно знать, что Шон относился ко мне серьёзно и видел наше общее будущее. Я не была для него просто летним увлечением. Но я была рада, что он не успел сделать предложение, потому что не знала, что бы я ответила. И дело не только в нежелании переходить в католичество — прошлым летом мне было двадцать два, я готовилась к выпускному курсу. Конечно, все планы полетели в тартарары, когда в середине октября я увидела две полоски на тесте, но до того момента я ни о чём таком не думала.

И что теперь — я должна носить это кольцо? Это казалось неправильным. Но раз его семья теперь знает о его существовании, не расстроятся ли они, увидев меня без него? Не решат ли они, что я не чту его память, если откажусь его носить? В своё оправдание скажу, что в пекарне я вообще не ношу украшений. Возможно, это станет для меня оправданием.

— Как часто его нужно кормить? — вопрос Адама вернул меня в реальность.

— Каждые несколько часов.

— Должно быть, выспаться при таком графике непросто.

— Честно говоря, в большинстве случаев я просто поднимаюсь сюда и падаю на кровать, пока он снова не проголодается.

— Прости, что засиделся и не даю тебе отдохнуть.

Я улыбнулась ему.

— Не извиняйся. Вечер был замечательный.

Он ответил такой же улыбкой.

— Да, это точно.

Конор отстранился от груди — значит, наелся. Я поправила лифчик и платье, переложила пеленку и ребёнка на плечо, чтобы он срыгнул.

— У тебя это так легко получается, —