Темный генерал драконов. Страж ее света - Екатерина Борисова

самое безопасное место. На, держи, чем дальше пойдём, тем будет студёнее, — генерал скидывает с плеча распахнутую шубу, накидывает её на меня и, не спрашивая разрешения, закутывает меня в неё всю, застёгивает на все пуговицы, а следом накидывает мне на голову и подпоясывает своим длинным шарфом.

Из огромного мехового воротника торчит только кончик носа.

— Теперь готова, — довольно усмехается генерал. — Идём.

— А как же хата? — охаю я.

Но генерал только отмахивается.

— Развалится без хозяина. А может, разбойники её себе облюбуют. Теперь это не твои заботы, мать. Ты больше сюда не вернёшься, — говорит и больше не ждёт, когда я попрощаюсь с каждым углом.

Просто подхватывает меня руки, как неразумное дитя, и несёт наружу.

А мне бы надо возмутиться, замахать руками и ногами. Но я только замираю в его таких уютных объятиях.

Пускай на мне медвежья шуба, но даже через неё я чувствую нестерпимый жар драконьего тела, чувствую мужской роскошный аромат, под ладонями я чувствую, как бьётся его сердце.

Гроган несёт меня легко, как будто я ничего не вешу. Пересекает большую поляну, на ходу отдавая приказы, легко запрыгивает в седло могучего и злобного рарха со мною на руках.

Осторожно усаживает перед собой, приторачивает к луке мой мешок и, обвив мою талию рукой, командует выступать.

Злобная тварь, пока Гроган не видит, пытается укусить меня за ногу, но я больно щипаю его за загривок. Тварь злобно фыркает, но отстаёт. Пока отстаёт.

Я знаю, что рархи мстительные твари. И что-то ещё ждёт меня впереди.

Не проходит и часа размеренной ходьбы, как я понимаю ужасное — мой морок спал. Я так давно его не снимала, не отдыхала и не восполняла резерв, что просто не удержала его.

Перед глазами взлетает огненно-рыжая прядка.

В панике я прячу её под плотный шарф, что генерал на меня накинул. О, слава богам за его предусмотрительность и заботу!

Тут же замечаю, что мои кривые сухонькие ладошки превратились в белоснежные молодые ладони.

Испуганно пищу и плотнее запахиваю шубу, пряча даже нос в грубом жёстком ворсе, а пальчики в глубоких рукавах.

— Что-то случилось, знахарка? — над моим ухом раздаётся подозрительный голос генерала.

Глава 13

— Как далеко нам до привала? — с мороком пропал и мой трескучий голос. Поэтому сиплю так искусно, как умею, ниже опуская голову в воротник.

Сердце в груди трепещется как птичка. Как очень испуганная птичка.

Даже если генерал и другие драконы не чувствуют мой свет, появление на месте древней старухи молоденькой девицы придётся как-то объяснять. Точно так же, как придётся объяснять, почему вся крепость знает «меня» старухой уже добрую сотню лет.

Достойного оправдания, кроме ведьмовства тут не придумаешь. За ведьмовство казнят!

Так что я ещё глубже зарываюсь в шубу, благо она больная, и с замирающим сердцем жду ответ.

— Ещё нескоро, но если тебе надо в лес… — генерал натягивает поводья, заставляя рарха замедлить шаг.

— Нет, нет! Не надо! — пищу из воротника и судорожно думаю, что делать. — Я просто спросила.

Генерал хмыкает и пускает рарха шагом.

Готова поклясться, что мстительная тварь смеётся. Не удивлюсь, если порождение теней почувствовал, что морок мой спал.

Я замираю, когда рука генерала крепче обхватывает меня за талию, а его нос словно случайно скользит по моей макушке и шумно втягивает мой запах.

А если он всё понял? Почувствовал? Узнал?

Но почему тогда молчит?

Мои мысли мечутся по кругу: что делать? Как быть?

Если бы я могла успокоиться и подремать, мои силы восстановились, и я смогла бы накинуть морок.

Но я не могу.

Я нервничаю с каждой минутой всё сильнее, накручивая себя.

Ещё через час меня уже трясёт, руки дрожат, а зубы стучат, но не от холода, а от напряжения.

— Ты замёрзла, знахарка? — генерал наклоняется к самому моему уху и обжигает краешек щеки своим дыханием.

— А? Я? — больше ничего сказать я не успеваю, потому что перед рархом прямо из-под земли вырывается ужасный монстр.

Слишком длинное, непропорциональное тело, словно сотканное из тьмы и жижы. Оно не то клубится, не то плещется разводами.

Вместо лица оскаленная морда с сотней острых зубов. Два крохотных глаза горят ненавистью и жаждой убивать.

Тонкие и угловатые руки заканчиваются огромными когтями.

— Засада! — раздаётся со всех сторон. — Демоны!

Сердце в груди замирает от страха. Дыхание сбивается от напряжения и смрада, что исходит от тварей вокруг.

Я медленно поворачиваю лицо и оказываюсь практически нос к носу с ещё одним пораждением ужаса.

Генерал перехватывает поводья и заставляет рарху взвиться на дыбы. А сам отпускает меня и выхватывает длинный меч.

Первая тварь бросается на нас, но превращается в хлюпающую лужу под копытами рарха.

А вот вторая тварь отскакивает в сторону и делает выпад.

Острые чёрные когти демона перед тем, как Гроган отрубает ему руку, проходятся по боку рарха, но к моему удивлению, не причиняют ему вреда.

Четыре рваные линии моментально затягиваются, не оставив и следа. Слово следы на воде.

Точно, ведь рарх из рода теней. А демоны — порождения самой тьмы. В каком-то роде они сродни друг другу.

Генерал оборачивается и приканчивает визжащую тварь.

Как только мёртвое тело монстра падает на землю, вокруг неё расползается гниль.

Она не приходит после демонов, она растёт из их крови, что отравляет землю.

— Держись, — рычит генерал и гонит рарха вперёд, на ходу командуя солдатам.

Я с удивлением осматриваю нашу группу. Она не так велика.

Поворачиваю голову то вправо, то влево, но насчитываю не больше двадцати бойцов, сражающихся с нападающими.

Но где же тысячная армия Грогана, с которой он шёл уничтожать демонов?

Глава 14

— Сомкнуть строй! Обороняться! — командует генерал.

Но твари не дают бойцам сгруппироваться. Все новые и новые порождения тьмы лезут из-под земли, беря каждого дракона в кольцо.

Офицеры и солдаты сражаются как звери. Я никогда не видела такой искусной и отчаянной борьбы.

Каждый дракон с одного удара легко сносит голову ближайшей твари, чёрная вязкая «кровь» демонов хлещет на землю, моментально превращаясь в гниль.

С каждой минутой дышать становиться труднее — смрад усиливается.

Ядовитые испарения туманом заволакивают поляну, скрывая её от солнечных лучей.

Мне, как порождению света становится дурно. Голова кружится, перед глазами расползается пелена.

Сказывается многодневная усталость, истощённый внутренний резерв и то, что я давно не выпускала свет на волю.

Я ещё не свалилась на землю только потому, что Гроган держит меня в руках.

Когда в